О личности. Книга Эго - Бхагван Шри Раджниш

Идеал означает, что ты не являешься тем, кем должен быть.

Он создает напряжение, беспокойство, мучения. Он разделяет тебя, превращает в шизофреника. Идеал — в будущем, но ты-то — здесь, в настоящем. А как ты сможешь жить, пока не станешь идеалом? Сначала стань идеалом, а потом живи себе — но этого никогда не происходит. Это не может произойти по самой природе вещей.

Идеалы неосуществимы — потому они и идеалы. Они доводят тебя до белого каления, сводят с ума. Ты клянешь себя — ведь до идеала не дотянуться. Возникает чувство вины. В действительности это именно то, чем занимаются священники и политики, — стремятся зародить в тебе вину. Для этого они и используют идеалы — механизм прост. Сначала нарисуй идеал, а вина подключится автоматически.

Вообрази, что я скажу тебе: двух глаз недостаточно, нужны три, ну-ка, живо открой третий глаз! Читай Лобсанга Рампу — открывай третий глаз! И ты прилагаешь неимоверные усилия, изловчаешься и так, и эдак, стоишь на голове, читаешь мантру — а третий глаз все не открывается. И ты начинаешь испытывать вину — ведь тебе чего-то недостает, ты — неправильный. Ты ощущаешь подавленность. Принимаешься тереть третий глаз — а он все не открывается.

Остерегайся подобного вздора. Эти два глаза прекрасны. И даже если у тебя всего один глаз — это тоже здорово. Просто принимай себя таким, каков ты есть. Бог создал тебя совершенным, он не оставил в тебе ничего незавершенного. А если ты ощущаешь какую-то незавершенность, то она — часть совершенства. Ты совершенно несовершенен. Богу лучше знать: лишь в несовершенстве заключена возможность роста, лишь в несовершенстве есть движение, лишь в несовершенстве таится возможность свершения. Был бы ты самим совершенством — был бы неживым, словно камень. Тогда ничего не происходило бы, ничего не могло бы произойти. Постарайся понять меня правильно: Бог также совершенно несовершенен, иначе он давно бы уже умер. Он не дожидался бы, пока Фридрих Ницше заявит: «Бог умер».

Что бы делал этот Бог, если бы был совершенством? Он не мог бы ничего сделать, он был бы не волен что-либо предпринять. Он был бы лишен возможности роста — ведь двигаться некуда. Он просто бы торчал здесь. Он не смог бы даже покончить жизнь самоубийством — ведь если ты идеален, ты не проделываешь таких штук.

Прими себя таким, каков ты есть.

Я не заинтересован ни в каком идеальном обществе — ничуть. Я не заинтересован в идеальных индивидуумах.

Я вообще не заинтересован в идеализме!

По моему мнению, никакого общества не существует — есть только одни индивидуумы. Общество — это всего лишь утилитарная функциональная структура. Невозможно встретить общество. Тебе доводилось когда-либо встречать общество? А встречать человечество? А христианство, индуизм, ислам — доводилось? Нет, ты всегда встречал индивидуума — конкретного, во плоти, индивидуума.

Но люди всегда размышляли о том, как бы им преобразовать общество, как создать идеальное общество. И эти люди столько огородов нагородили! От них сплошь беды да несчастья. Из-за их идеального общества рушилось самоуважение людей, они у всех породили чувство вины.

Все чувствуют себя виновными, кажется, что никто не счастлив таким, каков он есть. Так можно вызвать чувство вины в чем угодно, и как только это чувство появляется, ты получаешь власть. Человек, породивший в тебе чувство вины, обретает над тобой власть — помни об этой стратегии, — потому что только он способен освободить тебя от нее. В этом случае ты должен обратиться к нему. Сначала священники порождают вину, а потом велят тебе идти в церковь. Ты должен идти к исповеди: «Я совершил этот грех» — и тебя прощают во имя Господа. Вначале во имя Господа они придумывают вину, а затем прощают тебя во имя Господа.

Послушайте эту историю…

Мать застукала Кальвина за совершением смертного греха и тотчас же отправила его исповедоваться.

— Отец, — сказал Кальвин, — я забавлялся сам с собой.

— Зачем ты это делаешь? — закричал не на шутку рассердившийся священник.

— Мне больше нечем было заняться, — признался Кальвин.

— В качестве наказания прочтешь пять раз «Отче наш» и пять раз — «Богородице, Дево, радуйся».

Неделю спустя мать Кальвина застала его за тем же занятием и снова отправила на исповедь.

— Отец, я забавлялся сам с собой.

— Зачем ты это делал?

— Мне больше нечем было заняться.

— В качестве наказания прочтешь десять раз «Отче наш» и пять раз — «Богородице, Дево, радуйся».

Еще через неделю Кальвин вновь проштрафился.

— А ну, марш на исповедь, — велела ему мать, — и отнеси этот шоколадный торт добрейшему отцу.

Однако в ожидании своей очереди Кальвин прикончил торт. В исповедальне он покаялся:

— Святой отец, мама передала вам шоколадный торт, но я его съел, стоя в очереди.

— Почему ты это сделал? — спросил священник.

— Мне больше нечем было заняться.

— Лучше бы ты поиграл с собой.

Священнику нет никакого дела до того, что за безобразия ты там чинишь; у него свой интерес — шоколадный торт. А ты можешь отправляться на все четыре стороны! Делай все, что тебе вздумается, только не оставь его без шоколадного торта.

Они порождают вину, а затем прощают тебя во имя Господа. Делают из вас грешников, затем говорят: «Придите к Христу, Он — ваш спаситель».

Не существует того, кто мог бы тебя спасти, — в первую очередь потому, что ты не совершал никакого греха. Тебя не нужно спасать.

Я не ратую ни за какое идеальное общество. Умоляю, отбрось это наваждение, оно ввергло мир в сплошной кошмар. Помни — ничего нельзя добиться политическими мерами. Политике пришел конец. Кого бы ты ни поддерживал — правых или левых — избавься от иллюзий. Необходимо отказаться от идеи, будто какая-либо система может стать спасительной. Ни одна система не принесет спасения — ни коммунизм, ни фашизм, ни гандизм. Ни один тип общества не способен спасти тебя, и ни одно общество не может стать идеальным. Как не может быть спасителя — Христа, Кришны или Рамы. Отбрось эту галиматью, которой тебя напичкали, — о вине и о своей греховности.

Направь всю свою энергию в танец, празднование жизни. И ты поймешь, что уже идеален — здесь и сейчас, тебе не нужно становиться идеальным.

Идеология как таковая утратила истинность. Вообще-то, истиной там никогда и не пахло. И сила убеждения тоже исчезла. Лишь кучка недоумков до сих пор верит в то, что можно состряпать некий проект и путем социальной инженерии претворить в жизнь новую