О личности. Книга Эго - Бхагван Шри Раджниш

наиболее длительном случае запора у человека — восемнадцать месяцев. Но эти медики не слышали о Махавире — представить только — сорок лет! Это — самый долгий период, в течение которого человек сумел контролировать свой кишечник. Вот где настоящая йога! Небывалый случай запора во всей истории человечества… и мне почему- то кажется, что никому не удастся побить этот рекорд.

Подобные идиотские представления жили веками, обрекая людей на страдания. Если твоя голова забита таким вот хламом — тебе суждено тащить на себе груз вины за все что угодно.

Я люблю этот мир за его несовершенство. Он не идеален — потому в нем и не прекращаются изменения, будь он идеальным, ему давно бы уже пришел конец. Рост возможен только благодаря несовершенству.

Совершенство подразумевает полную остановку, совершенство означает окончательную смерть; после его достижения двигаться некуда. Я хотел бы еще и еще раз подчеркнуть: я несовершенен, вся Вселенная несовершенна, и любовь к этому несовершенству, радость в этом несовершенстве — вот мое послание.

«The Goose is Out», глава 5

He заботься о совершенстве.

Не заботься о совершенстве. Замени слово «совершенство» словом «тотальность». Отбрось мысли о необходимости быть совершенным, думай о том, как быть тотальным.

Тотальность подарит тебе иное измерение.

Вот мое учение: будь тотальным, забудь о совершенстве. Что бы ты ни делал, делай это тотально — не идеально, а тотально. В чем заключается отличие? Когда ты зол, перфекционист скажет: «Это нехорошо, не злись: совершенный человек не должен проявлять злость». Это полная чушь, ведь мы знаем, что Иисус бывал в гневе. Он не на шутку разозлился на традиционную религию, священников, раввинов. Он был так взбешен, что в одиночку, взяв хлыст, изгнал менял из храма. Он кричал не своим голосом, повергнув всех в испуг, — столь мощным и страстным было его негодование. Не случайно люди, ради которых он родился, вынуждены были его убить. Он рассвирепел, взбунтовался.

Помни, перфекционист скажет: «Ты не должен проявлять злость». Но где выход? Ты подавишь гнев, проглотишь его, он станет медленно отравлять твое существо. Возможно, у тебя и получится подавить его, но так ты станешь гневливым человеком — а это уже плохо. Вспыхивая лишь изредка, гнев выполняет свою функцию, он по-своему привлекателен, по-своему гуманен. Человек, не способный злиться, будет бесхребетником, слюнтяем.

Человек, не способный злиться, не сможет и любить — ведь и для гнева, и для любви требуется страсть, и она — одного свойства. Человек, не способный ненавидеть, не сможет любить; любовь и ненависть идут рука об руку. Такая любовь будет холодной. И помни — горячая ненависть куда лучше холодной любви. По крайней мере, она человечна — в ней есть накал, есть жизнь, есть дыхание.

А человек, утративший всю свою страсть, сделается скучным, блеклым, вялым, вся его жизнь будет заражена гневом. Он не станет давать гневу выход, так и будет его подавлять. Гнев начнет копиться, слой за слоем, сделав человека злобным. Посмотрите на ваших так называемых махатм и святых — они злые люди. Они думают, что подчинили гнев, — но что можно сделать с контролируемым гневом? Только проглотить его. Куда он денется? Он — твой, он — часть тебя, он так и останется невыраженным в тебе.

Стоит только дать гневу выход, как ты от него освобождаешься. А на смену гневу может явиться сострадание; только громы и молнии стихнут — ты снова в состоянии ощутить безмолвие любви. Существует некий ритм между ненавистью и любовью, гневом и состраданием. Стоит отбросить одно — другое исчезнет. Ирония заключается в том, что, независимо от того, что ты отбросил, ты его всего лишь проглотил. Оно станет частью твоей системы. Ты просто будешь злиться без причины, твой гнев будет иррациональным. Он будет читаться в твоих глазах, в твоей грусти, в твоей угрюмости, твоей серьезности. Ты утратишь способность радоваться.

Когда я предлагаю заменить совершенство тотальностью, я подразумеваю следующее: когда ты зол — прояви свой гнев тотально. Стань гневом, чистым гневом. Он по-своему привлекателен. И мир станет куда лучше, когда мы примем гнев как часть человеческой природы, как часть игры противоположностей. Не может существовать Востока без Запада, не может быть ночи без дня, а лета — без зимы.

Мы должны принимать жизнь в ее тотальности. В ней заложен свой ритм, присутствует своя полярность.

«The Revolution», глава 2

Глава 3. Успех

Я всегда мечтал о том, чтобы завоевать мировую известность, стать богатым и успешным. Можешь ли ты помочь мне в осуществлении моего желания?

Нет, сэр, нет и еще раз нет, потому что твое желание самоубийственно. Я не могу способствовать твоему самоубийству. Я могу помочь твоему росту и становлению, но не могу помогать в совершении самоубийства, не могу способствовать твоему самоуничтожению во имя иллюзорной цели.

Амбиции — это яд. Если ты хочешь стать более умелым музыкантом, я могу тебе помочь, но не помышляй о мировой известности. Если ты хочешь стать более одаренным поэтом, я могу тебе помочь, но не помышляй о Нобелевской премии. Если ты хочешь стать хорошим художником, я могу тебе помочь — я содействую творчеству. Но творчество не имеет ничего общего с обретением имени, славы, успеха и денег. И я не говорю, что если все это придет, то ты должен отказаться, если все это придет — чудесно, наслаждайся им. Но не позволяй всему этому руководить тобой: когда человек сосредоточивает все усилия на достижении успеха, как он может стать настоящим поэтом? Если его энергия будет направлена в политику — о какой поэзии может идти речь? Если человек пытается разбогатеть — как он может стать настоящим художником? Вся его энергия устремлена на то, чтобы сколотить состояние. Вся энергия художника должна быть сосредоточена на рисовании, оно — здесь и сейчас. Богатство может появиться когда-то в будущем — быть может, да, а возможно, и нет. Нет никакой гарантии, все в руках случая — и успех, и слава случайны.

Но блаженство не приходит по воле случая. Я могу помочь тебе испытать блаженство, ты можешь писать полотна и пребывать в блаженстве.

Приобретешь ли ты известность, станешь ли вторым Пикассо — не в этом суть, но я могу помочь тебе рисовать так, что этому процессу позавидовал бы сам Пикассо. Можно полностью исчезнуть в своем творчестве — вот настоящая радость.

Эти мгновения — мгновения любви и медитации; эти моменты Божественны.

Божественный миг настает, когда ты полностью исчезаешь, —