Под маской. Моя автобиография - Тайсон Фьюри

пройти 20 километров на ярмарку за петухом-призером. Мне тогда было лет 13, и мы купили великолепного петуха, это было отличное приобретение. Но по дороге домой мы не могли решить, кто его понесет, и разгорелся нешуточный спор. В итоге, я толкнул Джастина, и птица вылетела у него из рук, а в тот момент мимо проходил поезд, который и сбил нашего петуха. Все наши усилия и деньги пошли коту под хвост, от петуха осталась только кучка перьев, разбросанных по железнодорожным путям и большое пятно на носу локомотива.

.

Мы с Шейном погодки, поэтому всегда много времени проводили вместе. Он всегда был рядом, когда я готовился к боям, а в детстве мы оба были помешаны на боксе. Но, как и у большинства братьев, без ссор не обходилось… Как-то раз он зашел в гараж и разбросал дрова, которые я несколько часов укладывал по заданию отца. Я был вне себя от злости, потому что целый день этим занимался и хорошо знал: если отец увидит, что его задание не выполнено, мне влетит. Когда отец давал какое-то поручение, оно выполнялось беспрекословно. Так что я просто готов был убить Шейна, я схватил большую деревяшку, погнался за ним и так его отделал, что у него все молочные зубы повылетали. Когда отец увидел зияющую пустоту у брата во рту и то, что осталось от зубов Шейна, он сразу понял, что случилось и кто виноват, так что я был следующим в очереди за тумаками.

Бокс всегда был моей страстью. С самого раннего детства. Только научившись держать в руках карандаш, я сразу же взялся рисовать боксерские перчатки и форму, раскрашивать шорты, носки и перчатки, а еще придумывать рассказы о боксе, в которых с описывал бои. Все это я показывал папе со словами «обязательно стану боксером».

Другие мои братья, Джон и Хьюи, тоже интересовались боксом, но не с таким задором, какой был у меня или даже у Шейна. Мой отец выходил на ринг в тяжелом весе в конце 80-х и начале 90-х против сильнейших соперников в Британии, например, против Генри Акинванде, который стал чемпионом мира по версии WBO. Но у отца всегда было ощущение, что в профессиональном боксе с ним обошлись несправедливо, не давали развиваться. По этой причине он не хотел, чтобы я становился боксером — боялся, что мне тоже не дадут пробиться. Все эти политические игры профессионального бокса он терпеть не мог, поэтому никогда не поощрял моей тяги к этому спорту.

Но моему отцу все же пришлось поближе познакомиться с моим боксерским талантом, когда мне было 14 лет. Он держал себя в хорошей форме, тренируясь на мешке, который висел у нас в сарае, и как-то раз мы разговорились о его карьере. Я поддел его, сказав, что смотрел его бои на видео, и не особенно впечатлился. Тогда он ответил: «Ну давай, надевай перчатки, сейчас проверим, на что ты способен». Он рассчитывал, что преподаст мне хороший урок, но я с самого начала пробил ему левый боковой. Бум! Ребра у него захрустели, но это его не остановило. И все-таки я оказался сильнее, так что мы согласились, что ему лучше присесть. Он признался, что за все 14 боев его профессиональной карьеры ему никогда так не доставалось. Кажется, в тот момент мы оба поняли, что у меня есть особый талант и с боксерской карьерой проблем у меня не возникнет, по крайней мере, в том, что касается выступлений на ринге.

Это был очень важный момент для меня, потому что я видел, как силен отец, так что, одолев его, я обрел еще больше уверенности и поверил в свою мечту. Я уже представлял себя на вершине мира, но к тому времени еще ни разу как следует не спарринговал, а это — важнейший элемент подготовки боксера. Спарринг воссоздает ситуацию настоящей схватки, единственное отличие — ты боксируешь в шлеме. Мой первый спарринг состоялся, когда отец взял меня с собой в зал Фрэнни Хэндса в Ливерпуле, в котором сам тренировался. Он сказал, чтобы я сидел и смотрел, как он тренируется, работает на пэдах, на мешке и спаррингует. Я умолял, чтобы меня поставили в ринг с парнем постарше, и, в конце концов, отец сдался. Во время спарринга я просто уничтожил этого гораздо более опытного бойца. Фрэнни и отец были поражены. Из-за возбуждения и адреналина я не смог удержать в желудке бургер и молочный коктейль из McDonald’s, которые перехватил по дороге в зал, так что я оставил все это у Фрэнни на канвасе.

После этого я отчаянно хотел найти любительский зал, чтобы заниматься. Я не слышал, чтобы поблизости был хоть один боксерский клуб, пока однажды мы с Шейном не поехали к местному фермеру полоть якобею — это такой сорняк, от которого лошади могут отравиться. День подходил к концу, и мне не терпелось получить честно заработанные 10 фунтов, но в итоге я получил кое-что гораздо более ценное, когда один из работников фермы рассказал о Боксерской академии Джимми Игана, располагавшейся всего в пяти километрах от моего дома. Я жил в Стяле, около Уилмслоу, и все это время в Уитеншоув, в пяти километрах от меня, был тренировочный зал Джимми. Да, видать, отец совсем не хотел, чтобы я становился боксером! Тут уж я решил, что это мой шанс, и мы с Шейном помчались домой, зная, что теперь можем по-настоящему попробовать себя в боксе.

Джимми держал зал вместе со своим сыном Стивом, и когда мы с Шейном впервые туда пришли, нас поставили заниматься с новичками. Во мне было почти два метра роста и примерно 95 килограммов, так что, можно сказать, я слегка выделялся на общем фоне. Меня никто не учил драться, это было у меня в крови, и как только я очутился в этом зале, то понял: вот мой дом, здесь я и должен был оказаться.

Когда я уходил домой тем вечером, Стив сказал отцу, что мне нужна медицинская книжка — это книжечка, которая требуется для допуска к любительским соревнованиям. Они распознали во мне природный талант и тут же в меня вцепились. Стиву понадобилось один раз на меня посмотреть, чтобы сказать отцу: «Никогда не видел, чтобы тяжеловесы так двигались. Сделайте ему медкнижку».

Меня сразу взяли в боксерскую группу. Здесь я был на своем месте, ничем другим я больше не собирался заниматься. «Ты нашел свое дело», — говорил я себе. Бокс, бокс