Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем - Мария Васильевна Юданова

На протяжении десятка лет ее связывали романтические отношения с австрийским канцлером Меттернихом и французским премьер-министром Франсуа Гизо. Благодаря своей близости с Ф. Гизо во время Крымской войны она служила негласным посредником между враждующими сторонами.

О переписке Ливен с российским двором было известно французскому правительству и дипломатическому корпусу. Сама княгиня не скрывала этой переписки, напротив, умышленно говорила о ней, стараясь показать, что она не заслуживает обвинений в шпионаже. Герцог де Брой так писал об этой стороне деятельности княгини: «Она хотела, чтобы ее салон, в котором первое место принадлежало, разумеется, Гизо, был открыт для иностранных и французских политических деятелей, находившихся в Париже постоянно или проездом, которые могли сообщить ей какие-либо новости дня, без которых она не могла обойтись». Однако, добавлял де Брой, «…разговор со мной казался ей интереснее в те дни, когда я виделся с министром иностранных дел и мог сообщить ей какие-либо новости, которые она не могла получить иным путем».

Чарльз Гревилль, посетивший ее в Париже в 1837 году, записал в своем дневнике: «Ее салон представляет нейтральную почву, у нее бывают люди всех партий, так что там можно встретить самых ярых противников, мирно и любезно беседующих между собой. При подобных условиях ее присутствие в Париже должно быть весьма полезно двору, так как подобная женщина всегда сумеет сделать какое-нибудь интересное и полезное наблюдение».

Как видно из этих свидетельств, в своей эмиграции Ливен не потеряла навыков ведения политического салона, однако до прежней славы уже было далеко. Тем не менее Доротея Ливен оставила яркий след в истории дипломатии Европы, ее реальное политическое влияние выходило далеко за рамки функций просто жены посла России в Лондоне. Не случайно, в отличие от отечественной историографии, в зарубежных исследованиях по внешней политике и истории дипломатии политическому салону княгини Ливен отводится место одного из важнейших центров влияния на арене международной политики в 1820–1840-е годы.

Характер Дарьи Ливен позволил ей преодолеть моральные и социальные барьеры общества своего времени и занять заметное место в международной политике. Княгиня Ливен с самого рождения получила возможности общаться в самых высших кругах — как мы уже говорили, ей покровительствовала вдовствующая императрица Мария Федоровна, — однако, став женой российского посла сначала в Берлине, затем в Великобритании, Ливен могла навсегда остаться на вторых ролях — быть женой посла, выполняя представительские функции по протоколу. Тем не менее личность княгини не позволила ей смириться с подобным положением дел, и она использует все свои возможности — личное обаяние, великолепное образование, неординарный ум и родственно-дружеские связи — для того, чтобы не просто оказаться в центре политических событий, но и стать их прямой участницей, превратив резиденцию посла в политический салон, по сути, являвшийся неофициальным центром принятия политических решений международного масштаба.

Полин Кушман

(1833–1893)

10 июня 1833 года в Новом Орлеане, штат Луизиана, в семье испанского торговца и дочери французского солдата наполеоновской армии родилась девочка — Гарриет Вуд, будущая Полин Кушман. Свое детство она провела вместе с шестью братьями в «Городе-полумесяце», «Большой простоте» и «Беззаботном городе»[3], территория которого была открыта испанцами в начале XVI века, а в 1680 году город захватили французы, взявшиеся за освоения земель южных провинций долины Миссисипи. Порт Нового Орлеана, от которого город и ведет свое официальное название, был заложен в 1718 году и назывался Нувель Орлеан.

Гарриет росла на стыке культур — здесь причудливым образом смешивались французские традиции с североамериканской протестантской культурой и обычаями Черного континента. Французские и испанские креолы, американские переселенцы из Виргинии и Кентукки, чернокожие рабы с более поздними переселенцами из Африки или французской части Вест-Индии жили, заключая официальные браки, совершая адюльтеры, воспитывая детей, — в общем, взаимодействовали, замешивая новую межкультурную американскую смесь.

В начале 40-х годов первым сословием города считали себя креолы, старательно оберегавшие французские обычаи и традиции. Среди привилегированных числились также богатые торговцы и дельцы, к которым в основном относились занимавшиеся внутренней и внешней торговлей испанцы, французы, шотландцы и ирландцы. Но после отмены рабства привилегированность чернокожих креолов закончилась. Равные права, прописанные на бумаге, к сожалению, привели к еще более жесткой расовой дискриминации, и уважаемые, богатые креолы Нового Орлеана были низведены до положения обычных афроамериканцев.

Когда Гарриет была в подростковом возрасте, ее семья покинула Новый Орлеан и переехала в Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Девочке пришлось оставить столь любимые ею суету на пристанях и волнение на рынке. После города, полного жизни, красок, цветов и запахов, Гарриет покажется, что она оказалась в пустыне. 50–60-е годы XIX века в Мичигане начинает зарождаться промышленное производство, и переезд семьи Вудов был связан с возможностью больших заработков. Отец Гарриет открывает торговый пункт для обмена товарами с индейцами. Постепенно самыми близкими друзьями для нее становятся индейские девочки ее возраста. Гарриет даже принимают в племя и дают ей имя Веселый Бриз. Она учится управлять каноэ, охотиться и выслеживать животных в лесу и растет доброй и отзывчивой. Дом ее родителей всегда открыт для нуждающихся, в том числе и индейцев.

Здесь же, в Гранд-Рапидсе, среди торговцев и промышленников, коллег своего отца, она впервые слышит о театрах Нью-Йорка. Эти разговоры просто потрясают девочку, и Гарриет понимает, что это та жизнь, которую она хотела бы вести.

В 1851 году, как только Гарриет исполнилось 18 лет, она отправляется делать карьеру актрисы в Нью-Йорк. Перед столь ответственным шагом она на некоторое время вернулась в Новый Орлеан, где впервые и вышла на сцену, где поняла, что театральная жизнь — это та судьба, о которой она мечтала. Гарриет присоединилась ненадолго к труппе актеров Нового Орлеана.

В Нью-Йорке Гарриет Вуд продолжила свою театральную карьеру. Ее красота, талант и уравновешенность дали ей возможность получить сразу несколько ролей в нью-йоркских театрах. Здесь же она приняла свое сценическое имя — Полин Кушман, в честь своего кумира — актрисы Шарлотты Кушман[4].

В начале 50-х годов нью-йоркское шоу отправляется на гастроли по южным штатам страны. Ослепительная красота Полин пленяет не только мужчин, но и женщин. Она исполняет и мужские, и женские роли, как и ее кумир, Шарлотта Кушман. В нее влюбляется один из музыкантов оркестра, сопровождающего шоу. 7 февраля 1853 года Полин Кушман выходит замуж за музыканта Чарльза Дикинсона. Новобрачные переезжают в Кливленд, штат Огайо, на родину мужа, где Чарльз устраивается работать учителем музыки. В браке рождаются двое детей — Чарльз-младший (1858) и дочь Ида (1860). Но счастью Полин не суждено