Исповѣдь смѣновѣховца - Валериан Вячеславович Патек

XII

Іоль де Монкларъ

Французъ ли онъ, или самый обыкновенный русскій авантюристъ мелкаго пошиба — объ этомъ точныхъ свѣдѣній у меня не имѣется.

По его разсказамъ мнѣ — онъ бывшій офицеръ Русской Арміи, принималъ горячее участіе въ февральскомъ переворотѣ и состоялъ въ свитѣ А. Ф. Керенскаго въ качествѣ его личнаго адъютанта.

Затѣмъ очутился на Дону у Краснова, гдѣ болтался въ его оффиціозѣ въ качествѣ переводчика.

Съ нимъ я познакомился по прибытіи въ Софію въ редакціи газеты «Русское Дѣло», которую онъ вначалѣ фактически редактировалъ.

Узнать его ближе мнѣ удалось очень скоро.

Я пробирался на западъ, но, благодаря отсутствію средствъ, дальше двигаться не могъ и рѣшилъ подработать въ «Русскомъ Дѣлѣ». Онъ меня уговорилъ остаться въ Софіи, обѣщалъ опредѣленныя выгодныя условія, которыя вскорѣ не выполнилъ и этимъ поставилъ меня въ безвыходное положеніе.

Самонадѣянный, наглый, но очень неглупый и энергичный человѣкъ, онъ на всѣхъ производилъ отталкивающее впечатлѣніе.

Его усиліями былъ созданъ первый въ Болгаріи «Союзъ русскихъ журналистовъ и писателей», изъ котораго онъ извлекъ матеріальныя выгоды: денежная отчетность по этому союзу до сихъ поръ никому изъ членовъ союза неизвѣстна.

При пріѣздѣ въ Софію фактическаго владѣльца газеты «Русское Дѣло», К. И. Щегловитова, Іоль былъ смѣщенъ за бездарность съ поста редактора въ секретари редакціи, а на его мѣсто былъ посаженъ будущій смѣновѣховецъ Николай Литвинъ. Іоль де Монкларъ, не выдержавъ такого удара уязвленному самолюбію, изъ газеты ушелъ.

Между прочимъ, къ этому моменту кончилась Самохваловская исторія съ провокаціей представителей Русской Арміи, обвинявшихся правительствомъ Стамболійскаго въ сношеніяхъ съ демократическимъ блокомъ по подготовкѣ переворота. На имя Монклара въ этотъ моментъ изъ Варны была получена телеграмма отъ арестованнаго тамъ по подозрѣніи въ большевизмѣ нѣкоего Германа, бывшаго «коменданта» (по русскимъ дѣламъ) станціи Софія, личности довольно темной. Въ этой телеграммѣ Германъ умолялъ Монклара спасти его отъ грозящей ему высылки въ Совдепію.

Іоль де Монкларъ приложилъ всѣ усилія и Германъ былъ освобожденъ.

Каково же впослѣдствіи было мое удивленіе, когда на Раковской ул., въ послѣднемъ помѣщеніи редакціи газеты «На Родину», я увидѣлъ Монклара въ качествѣ… представителя Совнарода и уполномоченнаго агента по отправкѣ бѣженцевъ въ Россію.

При мнѣ заходили къ Монклару люди, которымъ въ Россіи завѣдомо грозилъ разстрѣлъ, и онъ ихъ спокойно направлялъ въ Варну, не считаясь съ грозящей имъ смертельной опасностью.

Іоль «работалъ» не за страхъ, а за совѣсть своимъ новымъ патронамъ изъ совѣтской миссіи.

Сколотивъ нѣсколько сотъ человѣкъ обреченныхъ, Іоль де Монкларъ ѣздилъ ихъ сопровождать и отправлять «на родину» черезъ Варну.

Какъ то, по дѣлу ликвидаціи «Союза русскихъ писателей и журналистовъ», я зашелъ къ Іолю де Монклару на квартиру и увидѣлъ его дружески бесѣдующимъ съ Германомъ!

— Ничего, ничего, — успокоилъ меня Іоль, — Германъ мой человѣкъ, можете говорить спокойно.

Впослѣдстіи этотъ Германъ очутился въ свитѣ Фиркина и принималъ, какъ говорятъ, участіе въ убійствѣ генерала Покровскаго.

Положеніе Іоля въ смѣновѣховскихъ кругахъ было очень страннымъ: въ редакціи «Новой России», а раньше «Вѣстника Земледѣльца», его не любили, статьи его браковали, а въ совѣтской миссіи онъ, какъ то, благодаря своему неуживчивому характеру, при всёмъ своемъ желаніи, пристроиться не сумѣлъ.

По одной версіи ему было предложено выѣхать въ Россію вмѣстѣ съ «Борисомъ Николаевичемъ» (Шведовъ, Красносласкій и т. д.), на что онъ отвѣтилъ симуляціей самоубійства.

Самъ морфинистъ, онъ принялъ большую, чѣмъ слѣдуетъ для этой цѣли, дозу морфія, очутился въ больницѣ, гдѣ спалъ около недѣли, чѣмъ произвелъ большой конфузъ въ совѣтскихъ кругахъ, а тѣмъ временемъ Борисъ Николаевичъ выѣхалъ съ своей, набранной въ Софіи, компаніей въ Россію.

Уѣхали съ нимъ, между прочимъ, генералъ Клочковъ, полковникъ Сиволобовъ и юнкеръ Голощаповъ, которые, по слухамъ, были разстрѣляны въ Новороссійскѣ.

Іоль де Монкларъ остался въ Софіи, но положеніе его въ совѣтскихъ кругахъ пошатнулось, а впослѣдствіи онъ, какъ говорятъ, былъ ими изгнанъ навсегда.

Тѣмъ не менѣе, онъ еще пытался чѣмъ нибудь вернутъ къ себѣ расположеніе «начальства» и пробовалъ, какъ говорятъ, съ провокаціонной цѣлью, войти въ канцелярію Комитета по дѣламъ русскихъ бѣженцевъ образовавшагося послѣ отъѣзда русскаго посла Петряева, но его попытки кончились неудачей.

Тогда противъ зданія русскаго посольства онъ несмотря на то, что у самаго посольства имѣлось два газетныхъ кіоска, открылъ третій кіоскъ, замѣнявшій ему «наблюдательный пунктъ» для информаціи большевиковъ, какъ о томъ сообщалось въ мѣстной газетѣ «Русь».

………………………………………………………………………………………………………………

Каково дальнѣйше назначеніе Іоля де Монклара и каковы его планы, — объ этомъ скажетъ недалекое будущее.

XIII

Озоль

Однажды я шелъ по улицѣ съ нѣкимъ П., случайно извѣстнымъ мнѣ по Севастополю.

Мимо насъ быстро прошелъ элегантно одѣтый господинъ и любезно раскланялся со мной.

— Кто это? — спросилъ П.

— Озоль, — отвѣтилъ я.

— Что онъ здѣсь дѣлаетъ?

— Развѣ вы не знаете, — удивился я, — это и есть знаменитый Озоль, военный агентъ при здѣшней совѣтской миссіи.

— Я его всю жизнь помню, сказалъ П., — онъ меня въ своей чека нѣсколько часовъ подъ дуломъ револьвера продержалъ. Какъ его не ухлопали до сихъ поръ!

Такимъ образомъ я убѣдился въ страшномъ прошломъ Озоля.

Передъ этой встрѣчей съ нимъ, какъ мнѣ передавали, съ Озолемъ произошелъ слѣдующій инцидентъ.

Въ одномъ изъ ресторановъ сидѣлъ за столомъ Озоль и обѣдалъ.

Недалеко, возлѣ его стола, сидѣла группа лицъ, состоявшая изъ с. р. Макагона и двухъ болгаръ — адвокатовъ, защитниковъ обвиняемыхъ по дѣлу объ убійствѣ Агѣева.

Озоль упорно и долго смотрѣлъ на Макагона.

— Что это за господинъ, который такъ внимательно на васъ смотритъ? — поинтересовались болгары.

— Это, — отвѣтилъ Макагонъ, — извѣстный палачъ Озоль, — разстрѣлявшій въ Россіи тысячу человѣкъ.

Тогда Озоль всталъ со стула, подошелъ къ Макагону и сказалъ:

— А вы — попадетесь мнѣ — будете тысячу первымъ.

Макагонъ далъ ему пощечину, завязалась свалка, и Озоль бѣжалъ изъ ресторана.

Впечатлѣніе Озоль производилъ хорошее: вылощенный, элегантно —