П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

цель накопления золотой наличности, В.Н. Коковцов способствовал заключению трех крупных иностранных займов (1906 г., 1908 г. и 1909 г.). Не сумев провести широких финансовых реформ и не имея собственной финансовой программы, он решил войти в историю русских финансов как инициатор политики бездефицитного бюджета за счет жесткой винной монополии (в связи с чем думские «левые» именовали государственный бюджет «пьяным»), сокращения отчислений как на военные нужды, так и на культурные потребности. В управлении промышленностью поддерживал французские банки, их инвестиции в русские предприятия. Во внешней политике выступал за укрепление русско-французских связей и вместе с тем за последовательное смягчение противоречий с Германией. Выступая с трибуны Государственной Думы, В.Н. Коковцов обнаружил немалый ораторский талант (за что в кулуарах был прозван «граммофоном»). Ограничительно толкуя финансовые права парламента, в 1908 г. прославился заявлением «Слава богу, у нас нет парламента!», встреченным аплодисментами на правой и свистом на левой стороне Думы и взятым впоследствии назад. В 1910 г. распространился слух о заключенной им невыгодной для государства сделке по продаже принадлежавших казне акций Владикавказской железной дороге на бирже, однако Николай II был так расположен к В.Н. Коковцову, что эта неудача не повлияла на его карьеру.

Этого «старейшего из министров, умудренного многолетним опытом в делах государственных», можно назвать вторым по влиянию человеком в столыпинском кабинете, по крайней мере, на первых порах его существования. Министр промышленности и торговли С.И. Тимашев считал, что многие министры обвиняли его в «чрезмерной скупости, затруднявшей, даже парализовавшей начинания других ведомств»[630]. В этом-то и крылась суть того, что многие министры и их товарищи откровенно недолюбливали этого, в общем, весьма квалифицированного специалиста в своем деле и финансиста с мировым имением. В этом таилась и причина того, что В.Н. Коковцов в конце концов стал неугоден премьеру П.А. Столыпину.

Стремление во что бы то ни стало добиться бездефицитного бюджета и попытка урезать статьи, шедшие на нужды армии, а также изъять у армии экономические капиталы вызвали стойкую неприязнь к В.Н. Коковцову военного министра А.Ф. Редигера. В сердцах он писал: «Главным инициатором отобрания у войск экономических капиталов был, очевидно, Коковцов. Это ему не помешало в 1909 г. письменно докладывать государю… что он никогда не отказывал в средствах на насущные нужды армии! Сделанное… им в 1909 году заявление… было лишь выражением его самоуверенной хвастливости и лживости!»[631]. К слову сказать, В.Н. Коковцов сам осознавал, что армия недофинансируется, и писал об этом в своих воспоминаниях[632], однако он все объяснял отсутствием средств в казне. Неприязнь военного министра усиливалась еще и тем, что В.Н. Коковцов был «совой», а А.Ф. Редигер – «жаворонком». Длинные речи министра финансов, которых последний не понимал, мешали А.Ф. Редигеру вовремя вернуться с заседания Совета министров и лечь спать[633].

Весьма противоречивую характеристику В.Н. Коковцову давал С.Ю. Витте. То он обвинял В.Н. Коковцова в том, что тот был мастером интриг, хотя делал это совершенно голословно, то признавал его «серьезным деятелем», достойным занять пост премьера после гибели П.А. Столыпина[634], хотя ранее называл его «бесцветным чиновником»[635]. Не менее противоречивое описание характера В.Н. Коковцова дал товарищ Министра внутренних дел В.И. Гурко. Он явно его недолюбливал и в то же время был вынужден отдавать ему должное. Отсюда и противоречия в описании характера В.Н. Коковцова. В.И. Гурко не без иронии называл его «часовым у казенного сундука». Вместе с тем он не мог отказать В.Н. Коковцову в «логическом уме, литературной образованности, весьма гладкой и обстоятельной речи». С одной стороны, В.И. Гурко считал, что В.Н. Коковцов «не был склонен жертвовать или хотя бы рисковать собственными интересами». С другой – замечал, что «порученные ему государственные интересы, как он их понимал, он защищал упорно и стойко». В.И. Гурко приводил два характерных случая, когда В.Н. Коковцов не побоялся отказать самому Николаю II и императрице, что, по мнению этого автора, «говорило столько же в пользу его государственной честности, сколько обнаруживает узость его государственных взглядов». Вообще В.И. Гурко считал, что В.Н. Коковцов был «сухой и мелочный по природе» и одной из главных черт его было «отсутствие полета мысли и отсутствие фантазии»[636].

Переписка В.Н. Коковцова со своими друзьями и с теми, кому он симпатизировал, свидетельствует совершенно об обратном. Он был достаточно ранимый человек, иногда впадавший в меланхолию, даже склонный к некоторой рисовке. В письме В.Н. Коковцова от 28 сентября 1910 г. А.П. Извольскому автор выражал печаль по поводу ухода последнего с поста министра иностранных дел, сравнивал себя с чеховским «дядей Ваней». Он писал: «Грустная фигура этого "дяди Вани", остающегося одиноким в серой обстановке, когда другие уезжают на новую, более привлекательную жизнь, – мне кажется именно моей фигурою. Я становлюсь все более и более одиноким; между мною и окружающими моими все больше и больше раздвигается щель и с каждым днем все яснее и яснее кристаллизуется для меня мысль о близости моего ухода, – на покой, в забвение, в частную жизнь почетного пенсионера, не привязанного более ни к делу, ни к месту, ни к людям»[637].

В.Н. Коковцов, видимо, вообще очень хорошо относился к тем личностям, которым симпатизировал вне зависимости от мнения о них царя. Так, он совершенно открыто поддерживал опального товарища военного министра A.A. Поливанова, приглашал его на обеды, активно с ним общался, когда тот, по его мнению, несправедливо был отправлен в отставку. Особое благородство и порядочность В.Н. Коковцова отмечает П.Л. Барк. Он писал о том, что П.А. Столыпин последние годы своего правления искал замену В.Н. Коковцову и его выбор пал на П.Л. Барка. «Коковцов знал, – вспоминал будущий министр финансов, – что меня привлекли в правительство для его замены и посему не мог питать ко мне особенно дружелюбных чувств». Однако когда газеты, желавшие угодить новому премьеру, начали злобные атаки на П.Л. Барка, В.Н. Коковцов «проявил… чувство великодушия и полной лояльности… Он мог воспользоваться сложившейся обстановкой и освободиться от возможного конкурента», – замечает П.Л. Барк. Но когда министр торговли С.И. Тимашев заявил В.Н. Коковцову о просьбе своего товарища об отставке, то тот «решительно высказался против», заявив, что «члены правительства не должны… обращать внимание на интриги и клевету и спокойно продолжать работу». После этого травля П.Л. Барка в газетах прекратилась.

Наиболее емко и четко охарактеризовал личность В.Н. Коковцова заменивший А.П. Извольского в должности министра иностранных дел С.Д. Сазонов, который выделил как его положительные, так и отрицательные черты: «У Коковцова была масса врагов из-за