Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

ОГПУ-НКВД СССР под руководством ЦК ВКП(б) применить репрессии. Почти все крупные процессы по вредительству фальсифицированы. Проводились они с совершенно определенной целью – любой ценой возродить экономику государства и в первую очередь оборонную промышленность, причем это надо было сделать быстро. На принятие этого решения в первую очередь повлияло агрессивное поведение западноевропейских государств и Японии.

«Шахтинский» процесс был первым масштабным мероприятием по борьбе с вредительством. Этот процесс должен был мобилизовать работников угольной промышленности на выполнение планов пятилетки, инициатором которых выступил Сталин. Затем, как под копирку, стали «создаваться» подобные процессы над вредителями в других отраслях промышленности.

В начале 1930-х годов кампании по борьбе с вредительством приобрели несколько иное качество. ОГПУ «заподозрило», что деятельность многочисленных вредительских организаций на местах контролируется какими-то зарубежными центрами. По указанию Сталина ОГПУ был «разоблачен» целый ряд таких групп: первой была «Промпартия», затем «Союзное бюро ЦК РСДРП» и «ТКП».

Судебные заседания по этим делам были сфабрикованы и для решения совершенно, на первый взгляд, неочевидной задачи – подрыва попыток начала войны империалистическими странами против СССР в «ближайшие год-два». Одновременно эти процессы использовались для дискредитации лидеров правого уклона в ВКП(б).

Дело «Трудовой крестьянской партии», кроме того, преследовало еще одну цель – нейтрализовать критически настроенную к планам коллективизации интеллигенцию для стабилизации обстановки на селе. Дело не дошло до организации крупного процесса, хотя члены «ТКП» «разоружились». Сталин решил его вынести на рассмотрение Коллегии ОГПУ, т. к. не был до конца уверен в успехе этого дела – слишком уклончивые показания давали подследственные.

В ходе проведения кампании по борьбе с «вредительством» в сельском хозяйстве был сделан вывод, который перекидывал мостик к прошедшей массовой борьбе с вредительством в промышленности. Считалось, что вредительство в колхозах и саботаж хлебозаготовок должны были сыграть такую же благоприятную роль «в деле организации новых большевистских кадров в колхозах и совхозах, какую сыграл Шахтинский процесс в области промышленности». Таким образом, если Шахтинский процесс послужил поворотным пунктом в деле усиления революционной бдительности коммунистов в области промышленности, то, естественно, не было оснований сомневаться в том, что проявившиеся явления вредительства и саботажа в колхозах и совхозах должны были послужить поворотным пунктом в деле развертывания революционной бдительности сельских коммунистов и организации новых большевистских кадров в колхозах и совхозах.

Январский Пленум 1933 г. послужил той отправной точкой, когда борьба с вредительством в сельском хозяйстве стала организованной кампанией, проводившейся под руководством Политбюро ЦК ВКП(б). Созданные в это время политотделы МТС и совхозов сумели вывести сельское хозяйство страны из глубокого кризиса. Результатом их деятельности стало организационно-хозяйственное укрепление колхозов. В это время из них были «вычищены» некомпетентные и враждебно настроенные по отношению к колхозному строю должностные лица, действия которых, в том числе и осознанные акты вредительства и саботажа, самым негативным образом сказывались на состоянии колхозного производства.

Указание, в каком направлении вести следствие по крупным процессным делам, давал непосредственно Сталин, который стремился показать общественности, в том числе и зарубежной, консолидацию различных антисоветских сил, якобы стремящихся к реставрации капитализма в России и их связь с заграницей, откуда контрреволюционные вредительские организации якобы получали указания.

В свою очередь, следственные органы государственной безопасности отрабатывали сценарий обвинения, который корректировался и утверждался высшим политическим руководством страны. Процессы шли по устоявшимся шаблонам: устанавливалось время создания вымышленной контрреволюционной организации, придумывалось ее название, прорабатывались связи ее членов с заграницей, получения от них руководящих указаний по проведению вредительства на территории СССР для осуществления последующей интервенции. Кроме того, выяснялись каналы зарубежного финансирования и, как естественное дополнение, – ведение шпионской и диверсионной работы.

Для получения «нужных показаний» органы ОГПУ применяли к подследственным уговоры, насилие, репрессировали родственников обвиняемых и др. Иными словами, делалось все возможное для получения необходимых следствию «доказательств вины», естественно, никакой речи о получении объективных данных «совершенного преступления» речь не шла. Одновременно в средствах массовой информации разворачивалась пропагандистская кампания для формирования общественного мнения, направленного против вредителей.

Особняком в череде рассмотренных процессных дел стоит процесс «Метрополитен-Виккерс». Вопросов в этом деле остается много. Факты свидетельствуют о том, что данная фирма ввозила и эксплуатировала в СССР технику ненадлежащего качества. Вне всякого сомнения, высокая аварийность на электростанциях была также связана с халатным и непрофессиональным отношением ее персонала к своим обязанностям, а это расценивалось не иначе, как вредительство.

Кроме того, сотрудникам этой фирмы было предъявлено обвинение в шпионаже, и это не вызывает сомнения. По сведениям ОГПУ, в это время при министерстве торговли и промышленности Англии была образована «Комиссия по делам русской торговли» в составе трех секций: военной, политической и информационной. Комиссия была создана из представителей «Метрополитен-Виккерс», «Бабкок энд Вилькокс», «Инглиш Электрик», «Виккерс Лимитед» и других английских фирм, имевших торговые отношения с СССР. Фактически эта комиссия служила центром, объединявшим всю разведывательную работу в Советском Союзе. Занимаясь экономическим шпионажем, эти фирмы делились своей информацией с разведывательными органами своей страны. В свою очередь, информация разведорганов передавалась не только правительственным структурам, но и сообщалась представителям фирм, которых это касалось.

Объективно масштабы сознательного вредительства на предприятиях промышленности и транспорта, которые преследовали цель подрыва экономики страны, были незначительны. В основном органами государственной безопасности возбуждались дела по обвинению в небрежности, халатности, недостаточно квалифицированной работе инженерно-технического персонала в соответствии с уже упоминавшимся постановлением Президиума ЦИК СССР от 4 апреля 1927 г. которое приравняло эти преступления к государственным.

По материалам статистики, всего за 1929–1941 гг. было осуждено за вредительство – 214.465 человек. В данном случае необходимо учитывать, что статистические сведения о деятельности органов государственной безопасности в это время постоянно видоизменялись. Так, в 1929–1931 гг. в графе вместе с вредителями подсчитывались еще и осужденные за другие экономические преступления. В 1932 г. вредители в промышленности были подсчитаны вместе со шпионами, а вредители в сельском хозяйстве считались отдельно. Резкий рост борьбы с вредительством наблюдается в 1933 г. и в период массовых репрессий в 1937–1938 гг. Публикуемые статистические материалы дают возможность сравнить масштабы деятельности органов ОГПУ – НКВД СССР по вредительству с остальными направлениями работы органов государственной безопасности.

* * *

На протяжении всего рассматриваемого периода истории советского государства высшими партийными и государственными органами подтверждалась необходимость проведения репрессивной политики для наведения порядка в стране, для эффективной и быстрой расправы с политическими противниками. Четко прослеживается взаимовлияние партийных органов и органов государственной безопасности. Стоило партийным органам сделать предположения о новых формах работы контрреволюции, как тут же органы безопасности находили подтверждение этим предположениям. После официального получения информации из органов государственной безопасности Политбюро ЦК ВКП(б) принимало решения о репрессиях, естественно, мнение Сталина с конца двадцатых годов на Политбюро было доминирующим.