Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

для борьбы с авиацией. Снаряд состоял из двух массивных грузов, соединенных стальным тросом длинной в 3–4 м. При запуске в воздух снаряд делал беспорядочные движения грузами, соединенными вытянутым тросом, рассекая все попадающееся на пути.

Кроме того, проводились работы по энергетике, телефонизации, по изготовлению передвижных трансформаторных подстанций высокого напряжения.

Была организована новая особая группа на заводе «Динамо», ставящая себе задачу наладить и запустить в производство электровозы.

В крупном машиностроении была закончена постройка, испытан и передан промышленности электропривод для блюминга.

В котлостроении приступили к монтажу опытного безбарабанного прямоточного котла высокого давления на 140 атмосфер по системе Рамзина.

Велись работы по созданию устойчивой против бронебойных пуль брони из котельного железа.

В судостроении была определена готовность строящейся подводной лодки в Ленинграде по корпусу в 95 %.

Продолжалась постройка железнодорожного транспорта для 14 дм. орудий.

Закончена работа кабельной экспедиции по прокладке кабелей в Азовском, Черном и Каспийском морях.

В институте специального назначения техническим отделом ЭКУ ОГПУ проводились научно-исследовательские работы по изучению мер борьбы и обороны в биологической войне.

Разработан и проверен в фабричном масштабе новый способ котонизации лубяных волокон. Предлагаемый котонин позволял СССР быть независимым от заграничного рынка в отношении ввоза хлопка и шерсти и широко развивать хлопчатобумажную и шерстяную промышленность.

Составлен проект Дальневосточного сетевязального канатоверевочного комбината.

Производилась разработка устройства глубоководного пути – канала на Манычах. Канал позволил бы морским судам заходить в Каспийское море, приближал к морскому берегу многие пункты Сибири, Казахстана и Урала на сотни километров[669].

Все это свидетельствовало о том, что технические бюро в то время работали намного эффективнее, чем многие научно-исследовательские институты.

В характеристике на заместителя председателя ОГПУ Г. Е. Прокофьева именно ему ставилась в заслугу организация конструкторских бюро: «Враги нашего народа, враги социалистического отечества прекрасно знают блестящие способности большевика-чекиста Прокофьева, наносившего меткие и своевременные удары на их продажные головы. Прокофьев не только разил врагов народа, он умел и использовать в интересах революции, в интересах рабочего класса знания и способности разоблаченных и пойманных с поличным врагов. Под руководством тов. Прокофьева ОГПУ организовало конструкторское бюро из осужденных вредителей, умелое использование их т. Прокофьевым дало стране советские блюминги, советские авиамоторы, дизеля и т. д.»[670].

16 марта 1932 г. Политбюро вновь рассматривает вопрос о технических бюро, решив сохранить их временно и вновь с формулировкой, чтобы дать специалистам время для окончания работ. Новых работ было решено не начинать. Срок работы определялся по согласованию Наркомтяжпромом и ОГПУ. По окончании работ специалистов предлагалось передать в наркомат тяжелой промышленности[671]. Однако эффективность особых технических бюро была настолько велика, что они просуществовали до середины 1950-х годов.

Руководители наркоматов и ведомств, понимая безосновательность осуждения специалистов, продолжали вымаливать их освобождение для работы в своих структурах. Так, учитывая то, что переговоры в течение 8 месяцев с ОГПУ не привели к соглашению, 3 сентября 1932 г. нарком земледелия Я. А. Яковлев направил в Политбюро ЦК ВКП(б) письмо с просьбой передать в его распоряжение 47 специалистов-агрономов, осужденных по различным процессам, для направления на работу в совхозы и научно-исследовательские учреждения. 3 октября этот список был дополнен еще двумя специалистами сельского хозяйства[672]. Какие решения по ним были приняты, неизвестно, ведь в это время активно продолжалась компания по борьбе с вредителями в сельском хозяйстве. Резолюций на документе никаких нет.

Произведенное развертывание вместо одной Военно-технической академии пяти специальных академий, формирование новой Военно-транспортной академии, расширение Военно-воздушной академии, а также создание ряда новых и расширение ранее существовавших военно-технических школ требовало большого количества квалифицированных преподавателей. Покрытие некомплекта в этих силах за счет кадров армии вызывал бы большие перемещения, увеличивал и без того тяжелый некомплект командиров, особенно в технических войсках, не говоря о том, что в армии вообще было мало людей, годных для квалифицированной преподавательской работы по техническим дисциплинам.

Огромный масштаб оборонительного, казарменного и жилищного строительства по линии НКВД требовал большого числа квалифицированного инженерно-технического персонала. Все, что армия могла мобилизовать из внутренних ресурсов, строительству было дано. Однако ряд важнейших строек не был обеспечен в нужной мере квалифицированными инженерами и техниками.

Все это вынудило наркома по военным и морским делам СССР К. Е. Ворошилова просить об освобождении из концентрационных лагерей 183 высококвалифицированных специалистов и преподавателей для использования их в основном на преподавательской работе и на строительстве с установлением особого за ними наблюдения со стороны ОГПУ[673].

Формированию и развертыванию новых частей военно-морских сил РККА, а также расширению военно-морских учебных заведений, которое производилось в соответствии с планом развития военно-морских сил, также значительно увеличивало потребности кадров начальствующего состава морских сил. Выпускаемые из военно-морских заведений кадры шли преимущественно на укомплектование боевых кораблей и соединений надводного и подводного флота и батарей береговой обороны. При этом тыловые органы из-за недостаточности выпускников военно-морских учебных заведений оставались в значительном некомплекте.

В связи с этим 17 ноября 1932 г. К. Е. Ворошилов в очередной раз направил письмо с Политбюро ЦК ВКП(б) И. В. Сталину, где одним из источников пополнения некомплекта специалистов командного состава предложил использовать специалистов, уволенных в 1924–30 гг. по политико-моральным и другим причинам, а также бывших офицеров старого флота, находящихся в заключении или ссылке. К использованию из числа находящихся в заключении или ссылке намечались наиболее квалифицированные специалисты, которые могли с должной отдачей быть использованы в тыловых органах морских сил и на преподавательской работе при соответствующем контроле.

В письме Ворошилов сослался на опыт 1932 г., который дал удовлетворительные результаты. Из первой группы досрочно освобожденных 50 человек 45 были зачислены в кадры РККА, как показавшие интенсивную и добросовестную работу. Сталин не возражал, но попросил этот вопрос предварительно согласовать с Л. М. Кагановичем и П. П. Постышевым[674].

16 апреля 1934 г. была подготовлена первая докладная записка за подписью заместителя председателя ОГПУ Г. Г. Ягоды И. В. Сталину с просьбой о досрочном освобождении осужденных специалистов железнодорожного транспорта, снятия с них судимости и восстановления в правах за их высокоэффективную работу. Сотрудников органов государственной безопасности, руководивших в это время осужденными специалистами, он предлагал наградить орденами Ленина.

Сталину сообщалось, что после ликвидации в 1928–29 г. контрреволюционной вредительской организации на железнодорожном транспорте ОГПУ в целях помощи НКПС приступило к использованию осужденных специалистов для реконструкции транспорта. За четыре года ими было закончено проектирование и постройка следующих железнодорожных транспортных средств: был создан мощный товарный паровоз серии «ФД», увеличивающий пропускную способность обслуживаемых им железнодорожных линий на 75 %; сверхмощный пассажирский паровоз серии «ИС», который на испытаниях превзошел наиболее мощные европейский паровозы; мощный товарный электровоз серии «ВЛ», превзошедший на испытаниях более тяжелые американские электровозы; сверхмощный товарно-пассажирский тепловоз серии «ВМ»; саморазгружающийся товарный