Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

последний день боевой работы летчика Леонида Хрущева. С утра он вылетел в составе группы истребителей, и Заморин «сам боя не вел, а охранял своего ученика и наблюдал за его поведением». Собственно, и боев-то не было, а вся группа совершала тренировочный полет.

Во время третьего вылета, в тот же день, наверное после обеда и отдыха, «Хрущев не вернулся из воздушного боя».

Ни летчики, ни командование не утверждают, что Леонид Хрущев погиб, в личном деле отметка «Пропал без вести». Это случилось 11 марта 1943 года. О судьбе Леонида Хрущева ходило много слухов, разговоров, предположений. Было опубликовано несколько статей в газетах и журналах. Не стану их перечислять и комментировать, потому что они не основаны на неопровержимых фактах и документах, в них все те же догадки и версии о предательстве или геройской гибели.

«Военно-исторический журнал» тоже публиковал статьи и письма-запросы читателей о судьбе Л. Хрущева. В конце 1989 года редакция этого журнала решила разобраться в этой запутанной истории, для чего командировала подполковника Б.Е. Пестова в Центральный архив Министерства обороны в Подольске. Он нашел документы, имеющие отношение к Л. Хрущеву, детально их проштудировал и написал статью в свой журнал о результатах поиска. Не стану пересказывать итоги его работы, позаимствую лишь то, что касается документов. О них Пестов пишет: «Работая в архивах, я обратил внимание на то, что многие страницы из личного дела Л.Н. Хрущева оказались замененными уже в послевоенный период».

И еще подполковник обнаружил: из немецких трофейных документов, где могли быть следы сдачи в плен Л. Хрущева и протоколы его допросов, изъяты 180 страниц (!).

Вот и документальное свидетельство: «Из дела 7 (папка 299) Архива Военно-исторического управления изъято для оперативного использования 180 листов. Старший лейтенант МВД Малахов».

Кто, когда и каким образом проделал такую «правку» и «чистку» в архиве Пестов не определял, это не входило в его задачу, да и возможностей у корреспондента на сложное расследование не было. Но все же Пестов отмечает:

«На титульном листе дела № 892 по описи № 12481 указаны и материалы допросов советских военнопленных, но в деле их не оказалось, да и старая нумерация листов изрядно нарушена. Чистка этих документов первый раз происходила в 1947 году, была продолжена в 1949, 1953 и 1954 годах. И если только из одного дела изъято 180 листов, то можно представить размеры всей «обработки». Кто и, главное, с какой целью проводил ревизию этих дел, остается загадкой, которую еще предстоит разгадать историкам».

Однако можно сделать вполне логичное предположение, что подобную чистку в «святая святых» – Государственном архиве, проделали только по указанию очень высоких инстанций. Скорее всего, это дело рук папаши, который стал генсеком и обладал неограниченными возможностями. Очень ему хотелось обелить сыночка!

Там же, в архиве, подполковник Пестов обнаружил документы о награждении ст. лейтенанта Л. Хрущева орденом Отечественной войны I степени, оформленные после его гибели, но без указания «посмертно».

По сделанным подтасовкам выходит: не было ни предательства, ни суда, ни расстрела, а Л. Хрущев погиб смертью храбрых, за что даже награжден.

Вот такая незадача с документами.

Но, как говорится, шила в мешке не утаишь, а офицер, старший лейтенант – это не шило, он жил на виду у людей. Решил я искать сослуживцев Л. Хрущева. Летчики хорошо знают друг друга. Мало осталось боевых соколов к тому дню, когда пришла мне такая мысль. Обратился за помощью к давнему доброму другу – маршалу авиации Герою Советского Союза Ивану Ивановичу Пстыго. Уж он-то, прошедший войну с первого до победного дня, мог бы о многом рассказать в летных делах. Кстати, Пстыго, кроме звезды героя, награжден восемью орденами Красного Знамени (!!!) (У легендарных Буденного и Ворошилова было по четыре таких ордена.)

Навестил я Ивана Ивановича на его квартире, изложил свои затруднения в поисках истины о финале в жизни Леонида Хрущева.

Энергичный и порывистый, Иван Иванович сразу поразил меня такими словами:

– Да предатель он – не сомневайся! И судили и расстреляли его – это абсолютно точно!

– Но мне нужен свидетель, очевидец этих событий.

– Есть очевидец!

– Кто? Могу я с ним поговорить?

– Не можешь. Почему?

– Умер он. Был ты знаком с Кожедубом, трижды героем, тоже маршалом авиации?

Встречались мы с ним, не одну чарку выпили в Барвихе. Но тогда я еще не писал эту книгу. Что-то он говорил мне о Леониде Хрущеве, но я не спрашивал подробностей. А что ему было известно?

– Я его тоже об этом не спрашивал. Однажды он сам завел разговор. «Не хочу, – говорит, – уносить с собой эту тайну, расскажу тебе, хоть и давал подписку о неразглашении. У нас у всех, кто там присутствовал, взяли такие подписки. А случилось вот что. Служил я в той же дивизии, где и Леонид Хрущев, только он в 18-м гвардейском истребительном полку, а я в соседнем этой же дивизии. После того как объявили о его гибели, прошло довольно много времени. Ну, погиб и погиб, многих наших ребят в те дни сбивали. Поговорили день другой и не то чтобы забыли, а пришли новые беды и радости, заслонили то происшествие. Но однажды меня и еще несколько летчиков вызывает командир полка и говорит: «Поезжайте к соседям в 18-й полк. Приказано прислать представителей. Зачем, не знаю. На месте скажут».

Приезжаем. Там из других полков и подразделений обслуживания собираются такие же, как мы, представители. А личный состав 18-го полка полностью выведен на построение. Построили нас всех на поляне за границей аэродрома. Спрашиваем ребят из восемнадцатого: «По какому поводу?» – Никто не знает.

Вдруг выезжают перед строем несколько «газиков», из них выходит начальство: наш командир дивизии и какие-то другие незнакомые, но все в форме. Из средней машины под конвоем отвели одного в сторону.

Смотрю, не узнаю, кто это, да и не видел я его раньше. А в строю восемнадцатого полка гул пошел – видно узнали.

И вот выходит перед строем один из приехавших и говорит: «Товарищи, я прокурор. Зачитаю вам приговор военного трибунала».

И огласил анкетные данные бывшего старшего лейтенанта Леонида Хрущева, всякие там статьи и параграфы из приговора. Всего я не запомнил. Суть преступления заключалась в измене родине и сотрудничестве с фашистами во время пребывания в плену. Приговаривается за это к расстрелу. Приговор утвержден всеми высшими инстанциями.

И тут же громко говорит: «Приводится приговор в исполнение!»

Командир 18-го полка зычно приказывает: «Слушай мою команду: кругом!» Мы все разом повернулись кругом. Фактически отвернулись от предателя. И