Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Официального сообщения тогда о смерти Лю Шаоци не появлялось. Японская печать со ссылкой на компетентные китайские круги сообщала, что реабилитация Лю Шаоци является вопросом времени. Китайцы дали понять, что в принципе этот вопрос уже решен.[598] По сведениям из тех же источников, на 3-м пленуме было одобрено заявление Чэнь Юня о том, что Лю Шаоци — «это человек, а не дьявол».

Китайцы, сопровождавшие Дэн Сяопина во время его визита в США, говорили в беседах с американцами, что Лю Шаоци пострадал от несправедливости, что с ним обошлись жестоко, что партия не имела права лишать его поста председателя КНР. Они добавляли, что Лю Шаоци умер в 1974 г. опозоренным и сломленным.[599]

Появились требования «заново дать оценку товарищу Лю Шаоци». При этом единственным обвинением, на основании которого, как оказывалось, Лю Шаоци был исключен из партии и лишен всех постов в партии и вне ее, было обвинение в том, что он ответствен за то, что в 1920-х гг. патрульные рабочие отряды в Ухане сдали оружие гоминьдановцам. Это обвинение базировалось на устных показаниях «преступника-гоминьдановца». Его показания оказались у группы по особым делам ЦК КПК, которую возглавлял Кан Шэн. В 1979 г. появились утверждения о том, что Лю Шаоци не может нести ответственность за то, что случилось в Ухане.[600]

Вероятно, с этими сообщениями можно было связывать информацию о том, что Мэн Юнцянь, бывший сотрудник Лю Шаоци, в декабре 1978 г. был освобожден из тюрьмы. Мэн Юнцянь десять лет притворялся сумасшедшим, чтобы избежать дачи ложных показаний. Ныне Мэн Юнцянь заявил, что опубликованные под его именем «письменные показания» были составлены без его ведома и затем использованы против Лю Шаоци. На основании этого документа Лю Шаоци был лишен своей должности, назван ренегатом и предателем и брошен в тюрьму. В этой же связи сообщалось, что «в настоящее время дело Лю Шаоци пересматривается». В интервью японским журналистам Дэн Сяопин назвал обвинения, согласно которым Лю Шаоци «занимался шпионажем, вел аристократический образ жизни и пропагандировал капитулянтскую внешнюю политику», лишенными всякого основания. В то же время он подчеркнул, что Лю Шаоци «совершил немало ошибок» и к его реабилитации следует «подойти осторожно, без спешки».[601]

Любопытно, что Дэн Сяопин продолжал говорить об «ошибках» Лю Шаоци, когда речь шла о преступлениях Мао Цзэдуна по отношению, в частности, к Лю Шаоци.

17 марта 1979 г. в Пекине появилась дацзыбао, в которой вновь ставился вопрос о восстановлении доброго имени Лю Шаоци. В частности, говорилось: «Лю Шаоци бессмертен. Лю Шаоци — человек, а не демон. Чжан Чуньцяо — это демон, а не человек».[602] Здесь повторялась оценка Лю Шаоци, которую дал Чэнь Юнь.

В середине марта 1979 г. японская печать сообщила, что «к середине апреля, по-видимому, произойдет полная реабилитация Лю Шаоци».[603]

В феврале 1979 г. в Пекине появилась статья, в которой говорилось, что оценка политической линии Лю Шаоци как «контрреволюционной ревизионистской линии» «представляет собой вредное смешение понятий контрреволюционности и вопроса о линии, понятий противоречий между нами и нашими врагами и противоречий внутри народа». Хотя автор статьи и делал оговорку, что он не касается вопроса об оценке линии Лю Шаоци, однако из таких заявлений вытекало, что после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва деятельность Лю Шаоци больше не рассматривалась как «контрреволюционная» или как «ревизионистская», не относилась к разряду «противоречий между нами и нашими врагами», другими словами, линия Лю Шаоци не рассматривалась отныне как антагонистическая и враждебная линии партии.[604]

Такая постановка вопроса выбивала почву из-под тезиса Мао Цзэдуна о «необходимости» и «своевременности» «культурной революции», как борьбы против «опасности ревизионизма» в КНР, главным представителем которого Мао Цзэдун считал Лю Шаоци. Это был хотя и косвенный, но намек на пересмотр всего отношения к «культурной революции» Мао Цзэдуна. Это было фактически оправдание деятельности Лю Шаоци. Тем не менее официально до конца 1979 г. вопрос о Лю Шаоци не был пересмотрен.[605]

Посмертная оценка деятельности члена политбюро ЦК КПК Су Чжэньхуа

Ход внутриполитической борьбы во многом определялся деятельностью возвращенцев, активностью, которая была связана с именами погибших и живых, но пострадавших во время «культурной революции».

В феврале 1979 г. умер член политбюро ЦК КПК Су Чжэньхуа. На его похоронах Дэн Сяопин говорил, что «в условиях переноса центра тяжести в работе партии на осуществление социалистической модернизации настоятельно нужны старые товарищи, имеющие богатый опыт». Дэн Сяопин имел в виду и ситуацию в руководящем органе ЦК партии, где даже после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва возвращенцы составляли всего половину членов политбюро ЦК КПК. Смерть даже одного из них затрудняла курс на критику «культурной революции», критику курса на осуществление урегулирования.

О Су Чжэньхуа во время его похорон говорилось, что он «разоблачил заговорщическую деятельность антипартийной группировки Линь Бяо в рядах ВМС, за что долгое время подвергался жестоким преследованиям со стороны Линь Бяо и его закоснелых приверженцев. Пострадав от этого духовно и физически, он (Су Чжэньхуа), однако, ни на минуту не прекращал борьбы… Вернувшись к работе, «товарищ Су Чжэньхуа повел командиров и бойцов ВМС на решительное разоблачение антипартийной группировки Линь Бяо, провел упорядочение в рядах ВМС, благодаря чему в строительстве ВМС возник новый облик».

Утверждалось, что «в момент разгрома» «четверки» Су Чжэньхуа «твердо стоял на стороне ЦК партии во главе с товарищем Хуа Гофэном, оказал активное содействие товарищам Хуа Гофэну и Е Цзяньину, внеся тем самым огромный вклад в разгром «четверки».[606] Такие акценты свидетельствовали о том, что борьба против сторонников «культурной революции» продолжала быть первоочередной задачей возвращенцев, оставалась на первом плане в деятельности политбюро в начале 1979 г.

Эти же моменты подчеркивались публикацией статей в связи с годовщинами со дня смерти Чэнь И и других деятелей.[607]

Борьба вокруг вопроса о Пэн Дэхуае

Наибольший интерес представляли публикации, связанные с Пэн Дэхуаем. Кампания эта разворачивалась сначала как бы по инерции, даже без упоминания его имени. Просто в печати стали появляться статьи, в которых обсуждалась историческая драма У Ханя «Разжалование Хай Жуя».[608] Только спустя месяц после опубликования официального сообщения о реабилитации Пэн Дэхуая в 1979 г. в газете «Бэйцзин жибао» была опубликована статья его родственников. Его племянницы и племянник писали о том,