Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

уместно, ибо прежние оценки роли Мао Цзэдуна уже устарели, а новые еще только вырабатывались. Ощущалось, что в КПК предпочитали, чтобы о Мао Цзэдуне говорили поменьше, чтобы у китайцев было время сначала самим разобраться в том, что сделал за свою жизнь Мао Цзэдун. Наиболее четко отношение к Мао Цзэдуну выразил в своем выступлении на 3-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва Чэнь Юнь: «Мао Цзэдун — это не божество, а всего лишь человек».[578]

Судьба людей из «ближнего круга» Мао Цзэдуна

Отрицательное отношение к Мао Цзэдуну распространялось и на его ближайшее окружение.[579] Так, племянница Мао Цзэдуна Ван Хайжун, которая, едва окончив в 1966 г. Пекинский институт иностранных языков, сразу же сделала карьеру в МИД КНР, где в 1974 г. была назначена на пост заместителя министра иностранных дел. В 1979 г. Ван Хайжун было всего 37 лет. В это время она находилась в «партшколе», где «проходила перевоспитание». В январе 1979 г. в Пекине появилась дацзыбао с вопросом: каким образом Ван Хайжун и другим высокопоставленным молодым людям удалось уклониться от отправки в деревню во время «культурной революции»?[580]

Приближенная к Мао Цзэдуну переводчица с английского и на английский язык Нэнси Тан (Тан Вэньшэн), которая была с 1974 г. заместителем заведующего отделом стран Азии и Океании, а также была избрана в состав ЦК КПК (Тан Вэньшэн на год моложе Ван Хайжун), в ноябре 1978 г. закончила годичную «политико-трудовую учебу». Тем не менее в конце 1978 г. Нэнси Тан снова, так же, как и Ван Хайжун, была отправлена на «перевоспитание».[581] Нэнси Тан, очевидно, задавали еще более язвительные вопросы: почему ей, выросшей и воспитывавшейся до 16 лет в Нью-Йорке, где она и получила образование, не пришлось проходить «перевоспитание» в КНР; почему ее отец постоянно живет в Нью-Йорке и не проходит «перевоспитание» на родине и т. д.[582]

В начале февраля 1979 г. стало известно о том, что «недавно, по сообщению из китайских кругов», в Пекине покончил с собой бывший личный секретарь Мао Цзэдуна Чжан Юйпэн. Он был известен как один из главных технических помощников председателя. 18 сентября 1976 г. на траурном митинге в Пекине Чжан Юйпэн в числе 42 бывших сотрудников аппарата участвовал в церемонии прощания с Мао Цзэдуном. В 1978 г. Чжан Юйпэн подвергался допросам. Подозревали, что у него были тесные связи с «четверкой».[583]

Отношение к Чжоу Эньлаю

Мнение руководства партии о Чжоу Эньлае также претерпело изменение.

С одной стороны, его полагали деятелем, равным Мао Цзэдуну по вкладу в историю партии и государства. Его имя оказалось необходимым многим на протяжении известного времени после смерти Мао Цзэдуна. Оно было нужно и тем, кто боролся против посмертного обожествления Мао Цзэдуна и выдвижения в этой связи на передний план тех, кто следовал по стопам Мао Цзэдуна.

Чжоу Эньлай был нужен и тем, кто стремился выдвигать именно его, а не Лю Шаоци как антипод Мао Цзэдуну. Пока у власти находились политики типа Хуа Гофэна, Ван Дунсина, У Дэ, Цзи Дэнкуя, им нужно было и имя Чжоу Эньлая.

В то же время становилось ясно, что Чжоу Эньлай оказывался удобным для выдвижения на первый план в ходе борьбы между действующими политиками еще и потому, что он не принадлежал к какой-либо группировке, был частью столичной элиты, а не представителем какой-либо местной фракции.

Наконец, Чжоу Эньлай не был теоретиком. Поэтому разговоры о его роли не связывали руководителей никакими определенными формулировками или теоретическими разработками.[584]

В начале 1979 г. продолжали появляться статьи, в которых подчеркивалось, что именно Чжоу Эньлай оказывал помощь руководящим партийным и государственным деятелям тогда, когда они попадали под огонь «культурной революции».

Правда, отмечалось, и, вероятно, не случайно, что чаще всего попытки оказать такую помощь оставались безрезультатными. В итоге Чжоу Эньлай представал как тот, кто всего лишь на словах демонстрировал сочувствие страдавшим от действий «штаба», причем всем было хорошо известно, что Чжоу Эньлай сам был членом этого «штаба».[585] Конечно, все помнили о роли Чжоу Эньлая в «деле» Лю Шаоци и других руководителей партии.

Тем не менее заведующий социальным отделом ЦК КПК, то есть внутрипартийного сыска, Ло Цинчан в своей статье подчеркивал роль Чжоу Эньлая в сохранении жизни ряда старых опытных партийных работников в годы «культурной революции». Покровительством Чжоу Эньлая тогда пользовались, по словам Ло Цинчана, он сам, а также Ли Кэнун и Фу Чунби (все трое в свое время были отнесены к «контрреволюционному блоку заговорщиков»).

Это сообщение свидетельствовало о том, что Кан Шэн и его сообщники, очевидно с ведома Мао Цзэдуна, пытались создать дело руководителей разведывательных и контрразведывательных служб, приписать им «измену» в пользу группы Лю Шаоци и заменить их своими ставленниками. Попытка Кан Шэна не удалась. Руководители этих органов сохранили свои посты. Вполне вероятно, что они сыграли свою роль и при устранении «четверки». Не случайно Ло Цинчан заявил, что «победа» над «четверкой» «была бы невозможна, если бы, благодаря защите со стороны Чжоу Эньлая, не удалось (в свое время, то есть в разгар «культурной революции». — Ю.Г.) сохранить большую группу старых кадровых работников».

Ло Цинчан заявил, что именно Чжоу Эньлай дал во время «культурной революции» указание не трогать таких «демократических деятелей», как Чжан Чжичжун, Фу Цзои, Вэй Лихуан, Ли Цзунжэнь, Чжан Шичжао. Собственно говоря, речь шла либо о тех, с кем Мао Цзэдун считал необходимым поддерживать отношения, либо о тех, кто мог пригодиться Мао Цзэдуну и Чжоу Эньлаю в процессе установления связей с некоторыми из гоминьдановцев, проживавших как на Тайване, так и среди китайцев в третьих странах.[586]

С другой стороны, оказывалось, что кроме роли весьма специфического защитника у Чжоу Эньлая других заслуг во внутриполитической жизни в стране почти не было. Внешнеполитическая деятельность Чжоу Эньлая всегда трактовалась как реализация «идей» Мао Цзэдуна. Так оно и было в действительности.

Более того, возвратившиеся из политической безвестности начинали намекать на то, что не Чжоу Эньлай, а они сами играли гораздо более существенную роль в руководстве партий и государством. Например, Бо Ибо[587] выступил со статьей, номинально посвященной вкладу Чжоу Эньлая «в дело китайской революции». Статья была приурочена к очередной годовщине смерти последнего. Однако при внимательном чтении становилось ясно, что Бо Ибо отводил Чжоу Эньлаю ограниченную роль. Бо Ибо, например, писал, что в 1953 г. после организационного совещания ЦК КПК по указанию Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая и Дэн Сяопина работа по руководству