Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

не было массовой кампании, не было и привлечения гражданских масс для вмешательства в жизнь армии, зато были масштабные операции органов общественной или партийной безопасности против военачальников; причем такие дела собирали в свои сети сотни и тысячи военнослужащих, преимущественно офицеров и генералов.

Посмертная реабилитация Чжао Ханя

В январе 1979 г. в Пекине состоялся траурный митинг, посвященный памяти бывшего заместителя заведующего организационным отделом ЦК КПК Чжао Ханя. Было объявлено, что он «трагически скончался» 14 декабря 1966 г. в Пекине в возрасте 47 лет. Венки прислали Дэн Сяопин, Чэнь Юнь, Дэн Инчао, Ху Яобан, Юй Цюли и другие.[538] Характерно, что на этот и подобные траурные митинги не допускались выдвиженцы «культурной революции»; даже венки от них было решено не посылать. Митинги были показателем результатов активной работы Ху Яобана на посту человека, который руководил пересмотром дел пострадавших во время «культурной революции».

Посмертная реабилитация Пань Цзыли

26 февраля 1979 г. в Пекине состоялась церемония захоронения праха бывшего посла КНР в СССР Пань Цзыли, скончавшегося «в результате преследований» 22 мая 1972 г. Было объявлено, что во время «культурной революции» Пань Цзыли, посол в Москве, подвергался, будучи отозван в Пекин, «жестоким моральным и физическим пыткам», но тем не менее продолжал оказывать сопротивление «преступным действиям» Линь Бяо и «четверки». Выступая на траурном митинге, министр иностранных дел КНР Хуан Хуа подчеркнул, что «в ходе сложной классовой борьбы на международной арене Пань Цзыли твердо проводил революционную внешнеполитическую линию товарища Мао Цзэдуна».[539] Можно предположить, что Пань Цзыли пытали, стремясь получить «доказательства» его «предательства» в пользу СССР; еще более важным для «штаба» Мао Цзэдуна было найти «доказательства» «связи» Пань Цзыли с Лю Шаоци, а также утверждения о том, что существовала «линия» Лю Шаоци в политике в отношении нашей страны, которую и проводил Пань Цзыли. Однако Пань Цзыли не дал показаний, которых от него добивались.

Важно отметить, что в ходе реабилитации деятелей, погибших во время «культурной революции», при всяком удобном случае в Пекине подчеркивали, что внешняя политика КНР, особенно в отношении нашей страны, была «правильной» и во время «культурной революции». Таким образом, речь шла о восстановлении доброго имени погибшего, о реабилитации его как человека. Одновременно происходил процесс очередного урегулирования отношений между властными группами внутри руководства партии и государства, однако речь тогда не шла о том, чтобы пересмотреть или изменить курс, проводившийся при Мао Цзэдуне в отношении нашей страны.

Посмертная реабилитация Лю Чаншэна

Это прослеживалось почти во всех случаях, когда в пекинской печати появлялись сообщения о посмертной реабилитации. Например, когда было объявлено, что 20 января 1967 г. умер член ЦК КПК, один из бывших руководителей профсоюзов Лю Чаншэн, то это сообщение не сопровождалось критикой линии в отношении профсоюзов.[540] Лю Чаншэн фактически был одним из помощников Лю Шаоци по руководству профсоюзами. Реабилитации линии Лю Шаоци в отношении профсоюзов или критики отношения Мао Цзэдуна и его «штаба» к рабочим в материалах, посвященных реабилитации Лю Чаншэна, не содержалось.

Вопрос о продолжении критики «четверки» и Линь Бяо

Одновременно с процессом реабилитации и восстановления доброго имени пострадавших продолжалась критика ряда главных помощников Мао Цзэдуна, активных исполнителей воли «штаба» Мао Цзэдуна, а также тех, кто нес в себе остатки воздействия всего курса на «культурную революцию» в руководстве партии и государства.

В документах 3-го пленума содержалось заявление о том, что критика Линь Бяо и «четверки» завершена, но практика расходились с этим заявлением. В начале января 1979 г. был опубликован призыв к последовательному осуществлению критики «четверки».[541]

В мае 1979 г. в Хунани были сняты с постов и исключены из партии «сообщники» «четверки» во главе с бывшим заместителем председателя ревкома провинции Чжан Босэнем.[542]

В начале 1979 г. газеты писали о том, что «в руководящих звеньях парткомов уездов и других административных единиц существует нестабильность и отсутствует сплоченность. Одной из причин такого положения является наличие определенного слоя лиц, которые до сих пор не признают и не желают исправлять ошибки, порой серьезные, совершенные под идейным воздействием Линь Бяо и «четверки».[543]

В марте 1979 г. на расширенном заседании комитета КПК провинции Гуандун отмечалось, что в провинции еще сохраняется «ядовитое воздействие ультралевой линии», которую необходимо «глубоко критиковать»;[544] появлялись сведения о продолжении борьбы против Линь Бяо и «четверки» в Шанхае.[545]

Типичным примером ситуации на крупных промышленных предприятиях могло служить положение на Шанхайском заводе дизельных двигателей. В печати подчеркивалось, что в течение целых девяти лет председателем ревкома этого завода «числился назначивший себя сам на этот пост» Ван Хунвэнь. После безраздельного десятилетнего господства «четверки» выкорчевать ее воздействие было отнюдь не просто. На протяжении последних двух лет на заводе успешно осуществлялась кампания по разоблачению и критике «четверки» и ее сторонников. Велась борьба с целью «устранения фракционной системы» «четверки». Однако до 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва положение на заводе существенно не менялось. Лишь в феврале 1979 г. был избран новый партком, проведены перевыборы в низовых партийных организациях. После этого под руководством парткома развернулось «изучение норм внутрипартийной жизни, сформулированных на первой сессии комиссии по проверке дисциплины ЦК КПК».[546]

Было очевидно, что борьба против «четверки» требовала больших и длительных усилий. Эта борьба, конечно, не была завершена к середине 1979 г.

Вполне естественно, что в этих условиях продолжалась критика «четверки». При этом руководство в Пекине старалось показать, что оно не применяет к своим противникам мер физического воздействия, и даже не подвергает их тяготам тюремного заключения. С целью подтвердить соблюдение в КНР «демократии» до мировой общественности доводились сообщения о том, что «четверка» здорова и живет в столице «в условиях некоторых ограничений», но не в тюрьме. Однако одновременно для сведения населения распространялись сообщения о том, что «четверка» заключена в тюрьму № один, известную как «тюрьма Циньчэн», расположенную в местечке Циньчэн примерно в сорока километрах севернее Пекина.[547]

С одной стороны, появились сообщения о том, что за политические преступления «четверку» судить не будут. С другой, ощущалось давление тех, кто требовал предать «четверку» суду, наказать их от имени пострадавших во время «культурной революции».[548] Этот вопрос на протяжении длительного времени оставался в подвешенном состоянии.

В начале 1979 г. новых сообщений о «преступлениях» «четверки» почти не было. Появлялись лишь напоминания об уже известных обвинениях. Например, подвергалось критике выступление Цзян Цин в июле 1964 г.[549] Скорее всего, это было связано