Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

помощи, ни к какой другой. Заходя его навестить, я приоткрывал дверь, чтобы можно было дышать, ибо к горлу подкатывала тошнота. Вся комната воняла от червей и гнилого мяса. И, однако, отец Афанасий безропотно терпел до самого конца. Такой это был мужественный человек!

* * *

В 1983 году мне понадобилось выехать за пределы Святой Горы. В это время отец Афанасий пожелал вернуться назад, в свою келлию, где он прожил столько лет. Несмотря на то что у него, бедного, была глубокая гноящаяся рана на ноге, он ушел.

Об этом мне сразу сообщили, и я немедленно возвратился назад. Отцы искали его несколько дней, пока не нашли. Отец Афанасий смог добраться только до Каракалла, находящегося в получасе пути от нас. Он упал в лесной чаще, один, без помощи. Прибежал я к нему и сказал:

— Давай, отец Афанасий, возвращайся в монастырь.

Он испытывал ко мне большую слабость, очень меня любил.

— Ради тебя вернусь. А так бы не вернулся.

— И куда бы ты пошел?

— В мою каливу в Новом Скиту.

— Ты уже ноги не можешь переставлять. Тебя нашли пролежавшим столько дней, и если бы тебя не нашли, ты умер бы как пес на обочине. Давай, оставайся с нами. Мы будем тебя поминать, будем служить о тебе сорокоуст. Оставайся в общежитии, чтобы уйти киновиатом. И Старец будет этому рад.

— Ладно, вернусь.

Он согласился со мной, чтобы не умереть в своеволии. Мы пригнали машину и перенесли его на руках, ибо он уже совершенно не мог ходить.

Прошло несколько дней, и он преставился. Отец Афанасий умер 11 сентября 1983 года в возрасте семидесяти шести лет. Глядя на него, никто бы не дал ему стольких лет. На его погребении служили три епископа. Отец Афанасий крайне себя смирил. Его мощи, когда мы их обрели, были прекрасны. Все мощи монахов прекрасны.

Отец Паисий, игумен монастыря Святого Антония Великого в Аризоне, так вспоминает о последних днях отца Афанасия:

«Я вспоминаю отца Афанасия как настоящего воина и аскета, равновеликого древним подвижникам. Мне посчастливилось встретить его и даже немного пожить рядом с ним в монастыре Филофей. Для меня было большим благословением быть одним из числа братий, которые служили ему и были рядом с ним в последние дни его жизни.

Отец Афанасий никогда не ложился спать. Он совершал бдение и молился всю ночь. Если он уставал, то садился на стул и прислонял голову к раковине в притворе главного храма или к чему-нибудь еще в том месте монастыря, где находился. Это и был его отдых. Даже на смертном одре он отказался ложиться.

Что касается его открытой раны на ноге, я не могу помыслить, как он терпел такую боль. Несмотря на то что язва увеличилась до семи с половиной сантиметров в диаметре и двух с половиной сантиметров в глубину, он никогда не жаловался и отказывался от любой медицинской помощи. Незадолго до его смерти можно было видеть личинки, которые ползали по поверхности раны и заползали внутрь. В последний день личинки исчезли, а вместо них появились черви длиной в пару сантиметров. При этом я никогда не видел у него внешних проявлений боли, даже выражение лица не менялось.

Когда отец Афанасий отошел ко Господу, мы все пришли в его комнату, чтобы последний раз выразить почтение подвижнику. Я никогда не забуду того, что увидел и испытал. Поскольку он почти всю жизнь не ложился, чтобы отдохнуть, постольку и теперь сидел на краю кровати. Ноги его были опущены на пол, опорой для спины служил пластмассовый ящик, а боковые ящики, как подлокотники, удерживали тело в сидячем положении. Обилие благодати было ошеломляющим. Глубокая тишина и необычайное спокойствие настолько поразили нас, что мы, застывшие и оцепеневшие, смотрели на него в молчании и благоговейном трепете. В эти минуты, наполненные благодатью, мы, наверное, не удивились бы, если бы отец Афанасий неожиданно взглянул и начал говорить с нами».

Новые члены общины в последний год жизни Старца

Примерно в это время пришел жить вместе с нами один молодой серб по имени Бранко. Этот высокий, как все славяне, человек был очень благочестивым. И очень любил Старца. Прежде чем прийти к нам, он изучал богословие в институте Преподобного Сергия в Париже. Будучи бедным, Бранко, чтобы заработать себе на жизнь, подрабатывал грузчиком на вокзале. Он был таким сильным, что мог поднять два мешка с пшеницей, каждый из которых весил около восьмидесяти килограммов. У нас он переносил по три мешка с цементом на каждом плече от пристани до нашей каливы наверху. Один-то мешок замучаешься тащить по этому подъему! А он таскал. И от большой доброты улыбался.

Бранко был очень хорошим человеком с открытой душой. Он имел подвижнический настрой и был весьма послушным. Мы все его очень любили. Он, однако, не смог долго радоваться жизни рядом со Старцем, потому что пришел к нему в его последний год.

После того как Старец преставился, Бранко ушел в Старый Русик.166 Там он жил один, продолжая следовать уставу бдения, который нам передал Старец. Но прожил недолго. Чем мог питаться нищий пустынник? Он ходил и собирал грибы, которые каждую весну и осень в изобилии растут в густых лесах Святой Горы. Но, наверное, он не умел отличать съедобные от ядовитых и умер от пищевого отравления. Ушел, чтобы встретить Старца, которого так любил.

* * *

Тогда же, к концу 1958 года, пришел к нам отец Тимофей, в великой схиме иеромонах Иосиф. В восемнадцатилетнем возрасте он поступил в известный Фламурийский монастырь Преображения Господня, где и стал монахом. Тогда игуменом обители был мудрый отец Досифей Махерицас.

В годы оккупации на отца Тимофея возложили опасное послушание. Ему поручили возить в Волос скудные запасы пшеницы для помола. Тогда, в мои детские годы, я его раз или два встретил в книжном магазине Сотириса Схинаса. Поскольку зерно перевозилось на мулах, каждое путешествие занимало много часов. Перевозить груз надо было с большой осторожностью, потому что если бы он попался немцам, то пшеницу у него отобрали бы, а его самого могли расстрелять.

И вот в один из таких походов отец Тимофей был задержан немецким патрулем. Он стал молиться, призывая Божественную помощь. Он беспокоился не столько о себе, сколько о монастыре, которому грозили неприятности. Обитель запросто могли сжечь. И случилось так, что один из офицеров патруля был православным. Это был румын, призванный в