Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

орденом Ленина

– 5-й гвардейский танковый Сталинградско-Киевский Краснознаменный орденов Суворова и Кутузова корпус.

орденом Красного Знамени

– 21-я гвардейская танковая Житомирско-Венская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова бригада;

– 202-я легкоартиллерийская Булапештская ордена Богдана Хмельницкого бригада;

– 208-я самоходно-артиллерийская Двинская ордена Богдана Хмельницкого бригада;

– 46-я гвардейская танковая Днестровско-Венская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова бригада;

– 22-я мотоинженерная Фокшанская ордена Кутузова бригада.

Показания императора Маньчжоу-Го Пу И

…В беседе Пу и заявил следующее: «1905 г. рождения, родился в Бейпине, отец 60 лет в настоящее время живет в Бейпине, происхождение с цинской маньчжурской династии, с 3 до 7 лет от роду являлся императором Китая.

В 1932 году японский генерал-лейтенант (в настоящее время полный генерал) Итагаки вызвал меня в Дайрен и в грубой форме заявил мне о том, что я должен стать во главе правительства Маньчжоу-Го. Я попытался возразить после чего генерал Итагаки предупредил меня, что я нахожусь в полном его распоряжении и что в случае отказа Итагаки может сделать со мной что угодно. Я вынужден был в 1933 г. возглавить правительство.

В 1934 г. меня провозгласили императором Маньчжоу-Го. Японцы продиктовали мне всю структуру государственного устройства. Везде были поставлены японские военные советники. При мне постоянно находился политический представитель японского правительства и военный советник генерал-лейтенант Иосиоко, без ведома которого я не имел права решать никакие вопросы, вести самостоятельную переписку и иметь какие-либо сношения с другими государствами, мне было также запрещено встречаться с иностранцами. За мной постоянно следили.

Я никогда не считал себя императором Маньчжоу-Го. Мое имя и происхождение из цинской (маньчжурской) династии японцы использовали в своих целях. (Сейчас я не считаю себя императором. Я простой гражданин.) 10 лет я считался императором, но я не управлял государством. Я исполнял волю японцев и не мог ни в чем возразить им, так как это было связано с опасностью для жизни.

В Маньчжоу-Го имелись представительства иностранных государств, посольство Японии, консульство Германии, консульство Италии, консульство Китая и консульство Таи. Государство Маньчжоу-Го имело аналогичное представительство в этих государствах.

Советское консульство было в Харбине, с которым государство Маньчжоу-Го связи не имело. По вопросам международных отношений и военного положения в стране меня никто не информировал. О подготовке к войне я не знал, так как не располагал никакой информацией. От военного министра правительства Маньчжоу-Го я не имел права потребовать доклада о положении в армии и о подготовке к войне. Все доклады шли в штаб Квантунской армии через японских военных советников. Хотя я формально и считался Главнокомандующим армии, однако никакого влияния на армию не имел.

Военными вопросами ведал военный министр, полный генерал Финшилян (в военном министерстве имелся штаб, начальник штаба генерал-лейтенант Манай). Все указания военному министерству шли непосредственно из штаба Квантунской армии.

О начале войны я узнал от Иосиоко 9 августа. О ходе военных действий и о капитуляции Японии я узнал из газеты.

9 августа Иосиоко объявил мне, что правительство должно покинуть Чаньчунь. Я не хотел уезжать из Чаньчуня, решив остаться на месте и отдаться советским властям, но возражать против выезда я не мог, так как это грозило бы смертью. Таков был приказ японцев. 11 августа ночью я со всем составом правительства и семьями выехал на вокзал. 12 августа утром в специальном поезде выехал из Чаньчуня. 13 августа вместе с правительством прибыл в Линьцзи-Тоу (восточнее Тунхау).

14 августа по приказу Ямада правительство отправили в Тунхау, я с родственниками остался в Линьдзи-Тоу. 17 августа премьер-министр Чжан-Цзин-Куй явился ко мне с документом, в котором было сказано, что император Пу И добровольно слагает с себя свои обязанности и не желает далее управлять государством. Вместе с премьером был начальник бюро японских советников при правительстве Такебе, Иосиоко, министр императорского двора Сися, министр Цзеяшинеи и министр иностранных дел Чжуен-Цзен-Ло.

Я этот документ никогда не подписывал и об отречении нигде и никому не заявлял. На это заявление я ничего не сказал, так как я возразить ни в чем не мог. Причина этого мне не известна. Я полагаю, что это было продиктовано японцами в их собственных целях.

19 августа на поезде вместе со своими родственниками я выехал из Линьцзи-Тоу в Тунхуа. Иосиоко мне сказал, что из Тунхуа вылетим на самолетах в Мукден, а оттуда на больших самолетах вылетим в Японию. По указанию японцев жены оставлены в Линьцзи-Тоу, якобы для отправки их пароходом в Японию.

19 августа я со своими родственниками и прислугой вылетел в Мукден. Со мной летели Иосиоко и еще трое японцев. В 11 часов утра 19 августа мы приземлились на аэродроме Мукден, а через 30 мин. на аэродроме приземлились 8 советских самолетов. Иосиоко подошел к советскому офицеру и на русском языке просил его отправить меня в Японию (этот разговор перевел мне мой брат, который немного владеет русским языком). Знаком рукой я дал понять советскому офицеру, что я этого не желаю. Я, мои родственники и Иосиоко были посажены в советский самолет. В 2–3 часа дня мы приземлились в Тунляо. Там нас разделили с японцами. Я со своими родственниками был доставлен в Читу.

Какую цель преследовали японцы, намереваясь отправить меня в Японию, мне не известно, но я полагаю, что они хотели убрать меня из Маньчжурии для того, что когда придут советские друзья, я не мог бы рассказать им правду об угнетении японцами маньчжурского народа, возможно они хотели в дальнейшем использовать меня в качестве марионетки. (Примечание Давыдова, есть другие данные о цели переброски Пу И в Мукден, по Бодо передавать нецелесообразно.)

Только сейчас я могу говорить свободно (правду). 10 лет я молчал помимо своей воли и желания. Я вынужден был делать все то, что мне диктовали японцы. Маньчжурский народ ненавидит японцев и рад приходу Красной Армии. Сейчас, когда советские друзья пришли в Маньчжурию, я не возражаю о своем смещении с трона. Я полагаюсь на волю народа.

За период, когда я был императором, я два раза выезжал в Японию. (6 лет назад и 10 лет тому назад). Первый раз я выезжал по приглашению младшего брата императора, а второй раз был у императора по вопросу о перенесении духа императора в Маньчжурию (религиозная церемония). Политических переговоров со мной в Токио не вели. Никаких инструкций от японского правительства за период моего пребывания в Токио я не получал. В другие государства я никогда не выезжал.

В войне