Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

где она находится и что с ней происходит. Мысли путались, как будто кто-то перемешал их в её голове, оставив только обрывки воспоминаний. Она пыталась вспомнить, как оказалась здесь, но память была словно затянута плотной пеленой.

Туман был настолько густым, что она едва видела свои руки перед собой. Воздух был влажным и холодным, отчего по коже пробегали мурашки. Люба шла медленно, осторожно, боясь наткнуться на что-то или упасть. Под ногами хрустели сухие листья и щелкали ветки, но она не могла разглядеть, где именно находится — в лесу, в парке или в каком-то другом месте.

– Кто здесь? – позвала она, но её голос словно растворился в тумане, не получив ответа.

Вдруг вдалеке мелькнул слабый свет. Люба замерла, присмотревшись. Свет был тусклым, но он казался единственной точкой опоры в этом бескрайнем молочном пространстве. Она двинулась в его сторону, стараясь идти как можно тише, хотя не понимала, зачем.

С каждым шагом свет становился ярче, а туман начал рассеиваться. Вскоре Люба увидела очертания дома. Это был старый деревянный дом с покосившимися ставнями и облупившейся краской. На крыльце горел фонарь, и его свет был таким тёплым и притягательным, что Люба почувствовала облегчение.

Она подошла ближе и заметила, что дверь приоткрыта. Изнутри доносились тихие звуки — будто кто-то двигал мебель или перебирал вещи. Люба заколебалась. С одной стороны, она не знала, что её ждёт внутри, с другой — у неё не было другого выбора. Туман снова начал сгущаться, словно подталкивая её к дому. А позади послышался какой-то неприятный шепот.

– Здравствуйте? – осторожно позвала она, толкая дверь. – Есть кто дома?

Внутри было тепло и уютно. На стенах висели старые фотографии, а на полу лежал потёртый ковёр. В углу стоял стол, заваленный книгами и бумагами. Но самое странное было то, что всё это казалось ей таким знакомым.

– Люба, наконец-то ты пришла, – раздался мягкий голос.

Она обернулась и увидела женщину, сидящую в кресле у камина. Это была её соседка-бабушка, которая умерла много лет назад.

– Бабушка Ида? – прошептала Люба, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

– Садись, дорогая, – улыбнулась бабушка. – Нам есть о чём поговорить.

Люба подошла ближе, но вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног. Старушка оказалась довольно проворной и схватила Любу за ворот платья.

– Ну, куда же ты собралась, дорогая? – проскрипела она и пихнула её в мягкое кресло. – Совсем не стоишь на ногах.

– Кто вы? – испуганно спросила Люба.

– Ты знаешь, кто я, – улыбка расползлась в разные стороны на лице у старушки.

Люба замерла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Она смотрела на старушку, пытаясь понять, реально ли всё это или она всё ещё спит. Бабушка Ида, её соседка, которую она знала с детства, сидела перед ней, но её лицо казалось одновременно знакомым и чужим. Улыбка старушки была слишком широкой, почти неестественной, а глаза блестели, как будто в них отражался свет от камина, которого в комнате уже не было.

– Ты знаешь, кто я, – повторила бабушка Ида, наклоняясь ближе. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась какая-то странная сила. – Ты всегда знала.

Люба попыталась встать, но кресло, казалось, удерживало её, как будто прикованное невидимыми цепями. Она почувствовала, как её дыхание участилось, а сердце заколотилось так сильно, что она боялась, что оно вырвется из груди.

– Что вы от меня хотите? – прошептала она, сжимая подлокотники кресла.

Бабушка Ида медленно покачала головой, её улыбка стала ещё шире.

– Ничего, дорогая. Я просто хочу помочь тебе вспомнить.

– Вспомнить что? – голос Любы дрожал.

Старушка подняла руку и указала на стену, где висели старые фотографии. Люба не сразу заметила, что на них были изображены не чужие люди, а она сама. На одной фотографии она была маленькой девочкой, играющей во дворе. На другой – подростком, стоящей у ворот школы. На третьей – взрослой женщиной, но с пустым, потерянным взглядом.

– Это... это я? – прошептала Люба, чувствуя, как её голова начинает кружиться.

– Конечно, это ты, – ответила бабушка Ида. – Но ты забыла. Ты забыла всё, – прошипела она.

– Что я забыла? – Люба почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

Старушка наклонилась ещё ближе, её глаза стали почти чёрными.

– Ты забыла, кто ты есть. Ты забыла, что случилось в тот день.

– В какой день? – голос Любы стал едва слышным.

– В тот день, когда ты потеряла себя, – прошептала бабушка Ида. – В тот день, когда ты решила убежать.

Люба закрыла глаза, пытаясь собрать мысли воедино. В её голове мелькали обрывки воспоминаний: крики, плач, огонь, дым. Она почувствовала, как её тело начинает дрожать.

– Нет, – прошептала она. – Я не хочу вспоминать.

– Но ты должна, – настаивала бабушка Ида. – Иначе ты никогда не сможешь вернуться.

– Вернуться куда? – Люба открыла глаза и увидела, что комната начала меняться. Стены стали прозрачными, а вокруг неё закружился туман.

– Домой, – ответила бабушка Ида, но её голос уже звучал издалека.

Люба почувствовала, как её тело становится лёгким, почти невесомым. Она попыталась схватиться за кресло, но оно растворилось в воздухе. Вокруг неё закружились образы: лица людей, места, которые она когда-то знала, но не могла вспомнить.

– Помни, – прозвучал голос бабушки Иды, но он уже был едва слышен.

И вдруг всё остановилось. Люба очнулась на холодной земле, в густом тумане. Она была одна. Дома не было, бабушки Иды не было. Только туман и тишина.

– Ну что, дорогая, ты что-нибудь вспомнила? – перед ней опять возникла старушка-соседка.

– Что вспомнила? – шарахнулась от неё в сторону Люба.

– Как ты спалила соседский дом вместе с людьми. Помнишь? – старуха приблизила к ней своё лицо.

– Я-я-я, я не помню этого, – Люба замотала головой.

– Тебе придётся вспомнить это, – старуха попыталась схватить её за лицо, но Люба инстинктивно шарахнулась в сторону, а затем побежала.

– Куда ты, глупышка? От меня не убежать, – рассмеялся позади неё глухой голос. – Ты должна рассчитаться за свой проступок, искупить его полностью.

Люба металась в тумане, пытаясь найти хоть что-нибудь, что помогло бы ей выйти из этого густого киселя. В голове путались мысли, старые воспоминания исчезли, а вместо них стали возникать