Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Брокер и Годфри Прест. Король особо оговорил в контракте, чтобы фигуры обладали портретным сходством, их «правые руки были соединены, а в левых руках они держали скипетры»[572]. К сожалению, руки и скипетры давно утрачены. Только позолота обошлась в четыреста марок (£ 80 тысяч).

Анна облачена в мантию, расшитую геральдическими символами, с каймой, украшенной коронованными инициалами «AR», присутствующими и на скульптуре Ричарда, а также изображениями страуса, ее личной эмблемы, императорского орла, дрока Плантагенетов и узлов. Лиф платья был украшен драгоценными камнями и застежками, однако они, как и короны, снятые солдатами парламента в XVII веке, не сохранились. Надгробие увенчано деревянным балдахином, на внутренней стороне которого изображены Христос во славе, коронация Девы Марии и гербы королевской четы.

Латинская эпитафия королевы гласит:

Под сим камнем широким ныне покоится Анна,

Венчанная супруга второго Ричарда.

Христу преданная, она славилась благими деяниями,

Всегда готовая одаривать бедных.

Она улаживала споры и помогала беременным.

Прекрасная статью, смиренная, с приятным лицом,

Она приносила утешение вдовам, а больным – исцеление.

В седьмой день июня тысяча триста девяносто четвертого года

Мир лишился отрады, ибо от неизлечимой хвори

Она отошла к вечной радости.

Три славословия в честь Анны были отправлены в Прагу. В одном из них говорилось, что «Германия и Богемия будут скорбеть [о ней] всем сердцем, но еще глубже будет скорбь Англии и вместе с ней Уэльса»[573].

В завещании от апреля 1399 года Ричард распорядился: «Мы избрали королевское погребение в церкви Святого Петра в Вестминстере и желаем быть похороненными в гробнице, которую повелели воздвигнуть в память о себе и об Анне, благословенной памяти королеве Англии, нашей супруге»[574]. Гербы Анны и второй жены Ричарда вошли в оформление западного окна аббатства.

После смерти Анны некому стало удерживать короля от опрометчивых поступков. Он более не внимал ничьим советам и начал править все более деспотично. «Король так тяжело переносил ее смерть, что не только проклял место, где она умерла, но и в гневе приказал разрушить здания, где прежние короли уединялись для отдыха». 9 апреля 1395 года, «в полном расстройстве и смятении» из-за утраты «доброй госпожи», он издал указ за своей личной печатью, предписывающий клерку, отвечавшему за строительные работы, снести до основания «дома и строения в Ла-Нейт», где Анна скончалась, «а также строения во внутреннем дворе, окруженном рвом, и во внешнем дворе». Все они были «полностью уничтожены»[575]. Сохранились только сады, за которыми продолжали ухаживать, и хозяйственные постройки в верхнем дворе, сданные в аренду. В том же году на этом месте установили статую Анны. Двадцать лет спустя Генрих V заново отстроил Шин и Ла-Нейт на участке рядом с исчезнувшим дворцом.

Часть 5. Изабелла де Валуа, вторая королева Ричарда II

1. Наша прекрасная белая жемчужина

Ричарду было некогда предаваться скорби. Королевство нуждалось в наследнике его крови, и уже в августе 1394 года, спустя всего два месяца после смерти Анны, «ему посоветовали вновь вступить в брак»[576]. В Шотландию, Наварру, Баварию и Милан были отправлены послы, но переговоры не увенчались успехом. К февралю 1395 года Ричард обратил внимание на Иоланду Арагонскую, чьей руки добивался Людовик II Анжуйский, брат французского короля Карла VI. Людовик, с 1389 года претендовавший на неаполитанский престол, рассматривал этот брак как гарантию против вмешательства Арагона в его планы.

Карл VI поддерживал притязания дяди на Неаполь и его брак с Иоландой, но опасался, что в случае отказа Ричард может обратиться за невестой в Кастилию, враждебную Франции. В мае 1395 года Карл предложил Ричарду руку пятилетней дочери Изабеллы и поручил своему бывшему наставнику Филиппу де Мезьеру, благородному воину и ученому мужу, написать монарху письмо с призывом согласиться на брак, который принесет мир, объединив Англию и Францию «подобно Роланду и Оливье» против врагов христианства. Мезьер превозносил Изабеллу как «нашу юную маргаритку, наш драгоценный камень, нашу прекрасную белую жемчужину». Признавая, что Изабелла пока только ребенок, он утверждал, что женщины, как лошади, слоны и верблюды, лучше поддаются воспитанию в юности. «До достижения возраста рассудительности и усвоения вредных привычек [ее] надлежит наставить на истинный путь под мудрым руководством его величества», сам же король получит возможность формировать нрав жены по своему вкусу. Упоминая о браке Эдуарда II с Изабеллой Французской, Мезьер призывал: «Вспомните с горечью брак матери доблестного короля Эдуарда, некогда казавшийся счастливым, и смертоносные шипы, проросшие из этого союза, что столь нещадно попрали прекрасные лилии, от которых вы происходите»[577].

Филипп Смелый, герцог Бургундский, враждебно настроенный к французскому королю, считал этот брак «опрометчивым». Однако Ричард давно стремился положить конец «невыносимой войне», длившейся шесть десятилетий. Третий за столетие англо-французский королевский брак мог стать залогом долгожданного мира. Король «проявил интерес исключительно к дочери французского короля», хотя в Англии многие выражали недовольство тем, что монарх «желал жениться на дочери своего противника. Это не прибавило [Ричарду] народной любви, но его это не заботило»[578]. Ричард понимал, что у Англии не хватит ресурсов для нового затяжного конфликта.

Помимо сильных антифранцузских настроений, многих тревожил вопрос престолонаследия. Ричарду было почти тридцать, однако сына у него все еще не было. Подданные желали стабильности, залогом которой являлась преемственность власти. «В попытке отговорить короля – ведь англичанам его брак с француженкой не пришелся по нраву – ему указывали, что принцесса слишком мала и даже через пять-шесть лет не достигнет подходящего для женитьбы возраста. Он отвечал со спокойной улыбкой, что на все воля Господа и каждый день будет восполнять недостаток лет; именно юность была одной из причин, по которым он предпочел ее, ибо позволит воспитать ее по своему разумению и приучить к английским нравам и обычаям. Что же до него самого, то он достаточно молод, чтобы подождать»[579]. Нельзя исключать романтическое предположение, что Ричард не был готов к новому браку и обрадовался возможности взять в жены ребенка, однако политические соображения, разумеется, преобладали над личными.

В начале июля 1395 года Ричард отказался от сватовства к Иоланде и принял предложение французского короля. 8 июля он отправил посольство во Францию во главе со своим кузеном Эдуардом Нориджским, эрлом Ратленда, и эрлом-маршалом Ноттингема для переговоров о мире, помолвке, приданом и вдовьем уделе, а также переезде принцессы. Изначально послы запросили приданое в размере двух миллионов золотых франков (£ 1,2 миллиарда), но получили указание снизить сумму до одного миллиона и настаивать на