Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

по крыльцу, вышли пятеро. Молодые люди в добротных куртках, с обнажёнными клинками в руках. Мин пришурился. Духовное чутьё легло на площадь двора невидимой сетью. Третий уровень Пробуждения. Ещё один третий. Четвёртый. Пятый. И один на шестом.

Ученики без выдающихся способностей, пытающиеся заслужить расположение влиятельного клана, выполняя грязные поручения.

Шестым на крыльцо вышел Лян Цзи. В одной руке он сжимал короткий клинок, лезвие которого упиралось в бледное горло женщины, шедшей перед ним.

Лу Юйлань, травница деревни Серого Тумана, несмотря на то, что на её губе запеклась тёмная кровь, держалась очень достойно. Женщина, лечившая людей от лихорадки и знавшая, как остановить кровь сорной травой, смотрела на своего сына. И, вопреки холодной стали у кадыка, вопреки телам односельчан на дороге, она улыбнулась ему. Приветливо, тепло и так спокойно, словно Мин просто вернулся с вечерней прогулки.

Ци в его четырнадцати каналах закрутилась плотными воронками от этой улыбки. Он знал, что матушка никогда и ничего не боялась, именно она вырастила его таким, какой он есть сейчас.

— Где молодой господин⁈ — крикнул Лян Цзи из-за плеча Юйлань. Голос прислужника вибрировал от напряжения и плохо скрытого страха.

Мин медленно выдохнул.

— Его тело уже переваривают черви, — произнёс юноша негромко, но акустика двора донесла каждое слово до крыльца. — А душа, я искренне надеюсь, уже стёрта в небытие. Потому что тварь, отдавшая такой приказ, не заслужила права на перерождение даже в виде навозного жука.

Лицо Лян Цзи исказила паника, мгновенно перешедшая в истерическую ярость.

— Ты лжёшь! Ты не мог! Молодой господин гений, он бы не позволил… к демонам все! Убейте этого щенка, разорвите его на куски! — взвизгнул он, вжимаясь в спину заложницы.

Пятеро практиков сорвались с места.

Духовное чутьё позволяло Мину видеть каждое сокращение чужих мышц, каждое расширение их тощих, замусоренных меридианов.

Первым ударил практик пятого уровня. Лезвие его клинка вспыхнуло жарким красным светом — техника «Огненного Рассечения». Багровая волна ци сорвалась со стали и полумесяцем полетела в грудь Мина, сжигая воздух на своём пути.

Мин сделал скользящий шаг вправо, его пальцы легким жестом вытащили из-за пазухи пергамент. Бумага встретила огненный полумесяц. Символы полыхнули, принимая раскалённый сгусток, контур проглотил чужую ци, развернул её в петлях обратной связи и с утробным гулом выплюнул обратно. Усиленная идеальным начертанием и концентрированными чернилами, волна превратилась в ослепительную багровую дугу.

Она врезалась в наёмника пятого уровня прежде, чем тот успел опустить меч. Практика разрубило надвое от ключицы до противоположного бедра, и обугленные половины с мокрым стуком разлетелись в пыль.

Двое нападавших, четвёртого и третьего уровня, бросились с флангов. Мин ушёл от рубящего удара, пропустив лезвие в волосе от лица, шагнул во внутренний радиус второго бойца и шлёпнул ледяной пергамент с начертанным «знаком оцепенения» прямо ему на грудь, и отпрыгнул из радиуса поражения. Концентрат из инеистого корня сдетонировал. Воздух хрустнул. Волна абсолютного нуля прокатилась по двору, мгновенно заморозив потоки ци в каналах обоих практиков. Враги мгновенно застыли на месте. Кожа покойников приобрела пепельный оттенок, а остекленевшие глаза покрылись бельмами из промёрзшей влаги. Мин снова сократил расстояние и с разворота всадил локоть прямиком в заледеневшую челюсть ближайшего наемника. Плоть треснула с глухим щелчком. Голова бойца оторвалась от шеи с отвратительным хрустом и запрыгала по двору обломком грязного ледника.

Практик шестого уровня издал горловой рык. Воин стянул остатки внутренней энергии для решающего броска. Его грудную клетку и плечи облепил плотный каменный панцирь. Бронированная туша надвигалась тяжело, продавливая ногами грунт. Мин даже не подумал уходить с линии атаки.

В пальцах юноши мелькнул пергамент с коричневатыми линиями. «Знак давления» моментально выжег концентрат из кислых корешков, выплеснув энергию вертикальным гравитационным столбом. Спрессованная масса ударила бегущего противника сверху вниз.

Над двором разнесся громкий треск перемалываемых костей. Закованного в ци-броню лидера прямо на бегу впечатало в землю. Энергетический панцирь разлетелся пыльным крошевом. Тело мгновенно потеряло человеческие очертания, превратившись в бесформенное бордовое месиво посреди разорванного двора.

Последний выживший практик остановился в десятке шагов от побоища. Парень едва вытянул третий уровень Пробуждения. Меч в его опущенной руке крупно затрясся. Остекленевший взгляд заметался между промороженными кусками соратников и раздавленными останками командира. Онемевшие пальцы разжались сами собой, позволив клинку со звоном удариться о камни. Попятившись, мечник запнулся о собственные сапоги. Он шлепнулся на задницу и отчаянно засучил пятками по дорожной грязи, силясь отползти от этого кошмара куда подальше.

Мин шагнул вперёд, подбирая с земли брошенный клинок. Сталь была дешёвой, баланс смещён, но для дела вполне годилась. Юноша подошёл к ползущему наёмнику и наклонился, заглянув ему в расширенные от ужаса глаза.

— У моей матушки разбита губа, — произнёс Мин так тихо и мягко, что наёмник забыл как дышать. — Скажи мне, чья рука это сделала?

Практик сглотнул, бросил безумный взгляд на крыльцо, на сжавшегося Лян Цзи. Сейчас ему казалось, что слуга клана Син был ниже на голову и совсем не пугал его, тогда как прямо в шаге от него стоял настоящий монстр, жестокий и беспощадный.

Практик указал трясущимся пальцем на крыльцо.

— Э-это он! Это всё Лян Цзи! Господин, пощадите, я просто выполнял приказ…

— Спасибо, — вежливо кивнул Мин.

Клинок в его руке совершил короткое, смазанное движение и вошёл наёмнику точно под рёбра, пронзив сердце насквозь. Человек захрипел, пуская кровавые пузыри, и затих.

Мин вытащил меч и брезгливо бросил его рядом.

— Если бы вы не резали жителей деревни у околицы, я бы, возможно, потратил пару секунд на раздумья о пощаде, — обронил он трупу.

Юноша поднял взгляд на крыльцо. Лян Цзи стоял, вжавшись спиной в косяк выбитой двери. Его кисть, державшая нож у горла Юйлань, мелко тряслась. Кровь отлила от лица слуги, сделав его похожим на пожелтевший пергамент. Отряд, с которым он пришёл, превратился в корм для ворон меньше чем за минуту, а парень, разорвавший их, не потратил ни единой капли своей ци.

— Не подходи! — голос Лян Цзи сорвался на петушиный визг. Он сильнее вжал лезвие, на коже травницы выступила капля крови. — Сделаешь шаг, и я перережу ей глотку!

Мин остановился. И вдруг, глядя на трясущегося убийцу, юноша искренне, открыто улыбнулся.

— Лян Цзи, Лян Цзи… — Мин покачал головой с наигранным сочувствием. — На что ты тратишь свою никчёмную жизнь? Я убил твоего хозяина. Пустил на дно гордость великого клана Син. А ты… вместо того, чтобы обрушить на меня праведную месть и смыть свой позор моей кровью, прячешься за спиной смертной женщины. Разве это путь