Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд

как способствовать ее подъему, так и спровоцировать ее падение. Теперь, пока Европа после Французской революции пребывала в смятении, Англия использовала свою военно-морскую мощь для внешней экспансии, прибирая к рукам — «совершенно бездумно», как скажут позднее, — все новые и новые владения. На самом же деле расширение, разумеется, осуществлялось вполне расчетливо, хотя англичане, ощущая зависимость от всевозможных случайностей, реагировали на меняющуюся обстановку оперативно и временами импровизировали. Однако время для контактов с Китаем было выбрано далеко не случайно: главным импульсом, подталкивавшим британское продвижение на восток, служила Индия.

В 1765 г. победа англичан в битве при Плесси в Бенгалии привела к отделению самой густонаселенной части Индии от Империи Великих Моголов и присвоению Великобританией ее налоговых поступлений. Британское господство над югом страны было закреплено в ходе четырех англо-майсурских войн, которые велись с 1767 по 1799 г. Третья из них закончилась в 1792 г. поражением Типу Султана, правителя княжества Майсур, который был вынужден уступить половину своей территории британской Ост-Индской компании — акционерному обществу, созданному в 1600 г. для осуществления торговых операций в Индийском океане и со временем взявшему под контроль половину общемировой торговли. Благодаря своим завоеваниям в Индии Великобритания превращалась в глобального игрока, обладающего мощным военно-морским флотом, способным перебрасывать войска в любую точку света и оснащенным новейшим оружием, которое массово производилось на оружейных заводах Бирмингема и Мидлендса.

Ост-Индская компания торговала с китайскими купцами уже более века, но строго ограниченным образом. Иностранным торговцам разрешалось заходить в порт Кантона (сегодняшний Гуанчжоу) только в течение пяти месяцев в году, а все финансовые операции приходилось проводить через китайских чиновников, которые облагали иностранные товары высокими налогами. Макартни стремился изменить этот порядок. В ходе встречи с императором Цяньлуном он намеревался добиться от Китая территориальных уступок по соседству с теми районами страны, где выращивали чай, производили шелк и потребляли текстиль; это позволило бы англичанам обзавестись в интересующих их локациях торговыми зонами, находящимися под британской юрисдикцией. Он хотел оставить в Пекине постоянного британского представителя и распространить британскую торговлю на весь Китай, заключив с этой целью специальный торговый договор и заставив китайцев открыть для Англии новые порты, причем на более благоприятных условиях, чем это было сделано в Кантоне. В перспективе он также имел в виду распространение британской торговли на Японию, восточную часть Китая и острова Южно-Китайского моря.

К этому времени Цяньлуну исполнилось 82 года. Он был правителем с огромным опытом: учтивым, но властным, утонченным, но коварным. Он уже познакомился с некоторыми аспектами европейской культуры через миссионеров и мастеров, работавших при цинском дворе, а также торговцев, посещавших кантонский порт. Тем не менее с начала XVIII в. китайцы все более настороженно относились к проникновению европейцев в Южно-Китайское море, а их собственные купцы и дипломаты предупреждали императора о том, что в других частях света торговля Великобритании шла рука об руку с созданием английских поселений, которое при необходимости, как показали недавние события в Индии, подкреплялось военной силой.

Чтобы подняться вверх по реке и добраться до Пекина, британскому посольству пришлось оставить свои океанские корабли и пересесть на джонки; в крепости Дагу они сменили их на лодки меньшего размера, доставившие их до самого конца Великого канала. Дальше миссии предстояло перемещаться по суше. 21 августа она прибыла в Пекин, где ее сопроводили в специальную резиденцию, расположенную недалеко от Старого летнего дворца. На всем протяжении пути подчиненные Макартни неусыпно следили за сохранностью привезенных ими подарков, которые предназначались для того, чтобы продемонстрировать хозяевам британские достижения в науках и ремеслах, а также заинтересовать их торговлей с Великобританией. Они везли такие экзотические товары, как янтарь, кораллы и слоновую кость, а также продукцию европейских мануфактур, включая ткани из Болтона, латунь из Бирмингема и лен из Ирландии. Почетное место в перечне даров занимали планетарий и телескоп Гершеля, а также веджвудский фарфор, люстры, настенные и наручные часы. Чтобы доставить все это добро в целости, дары с максимальной осторожностью перегружали с судна на судно; тем не менее последний, сухопутный отрезок пути с его ухабистыми дорогами доставил измучившимся британцам немало дополнительных хлопот. По прибытии миссии подарки сложили в тронном зале Летнего дворца, рядом с выделенной дипломатам резиденцией. Конструкция планетария была настолько сложной, что на его сборку ушло восемнадцать дней. Однако к моменту появления миссии императора не было в Пекине; он отправился на охоту в земли, лежащие к северу от Великой Китайской стены, и поэтому посольству было велено проехать еще почти 200 километров — на аудиенцию, которая должна была состояться в Джехоле (ныне Чэндэ). Оставив планетарий и другие крупные и хрупкие подарки в столице, Макартни, его секретарь Джордж Стонтон и еще около семидесяти членов миссии покорно отправились на север. 14 сентября 1793 г., в субботу, они встретились с императором в «Саду десяти тысяч деревьев» в его великолепной горной резиденции в Чэндэ. Накануне аудиенции они долго размышляли над тем, следует ли британскому послу совершить перед императором коутоу, то есть в знак уважения опуститься на оба колена и коснуться головой земли, как это было принято при дворе Цин. (В конечном итоге Макартни предпочел компромиссное решение: он просто преклонил колени, как поступил бы, представ перед собственным сувереном — королем Георгом III.)

Цяньлун весьма впечатлил британцев. По их словам, это был утонченный пожилой джентльмен, энергичный и находящийся в добром здравии. В свои 82 года он выглядел «никак не старше шестидесяти». Величественный и обходительный, Цяньлун был к тому же и легок в общении. Когда он спросил, говорит ли кто-нибудь из членов посольства по-китайски, вперед выступил двенадцатилетний сын Стонтона. В ходе долгого путешествия юноша немного освоил китайский язык, и император так обрадовался, что подарил Стонтону висевший у него на поясе желтый шелковый кошелек, предназначавшийся для орехов бетеля, к которым он испытывал слабость (сейчас эта реликвия хранится в Королевских коллекциях). Англичане увидели в этом дружелюбном жесте добрый знак, но на самом деле китайцы просто играли с ними — как будут делать это и дальше, — втягивая гостей в паутину протокольных формальностей, церемониальных действий и изысканных пиров, продолжая при этом игнорировать все просьбы о содержательном разговоре.

Император принял делегацию вместе с послами, прибывшими от его данников из Бирмы: это определялось статусом англичан в глазах китайцев. В ознаменование этого дня он сочинил стихотворение‹‹2›› под названием «Посланник короля рыжеволосых англичан привез письмо и дань»:

В прежние дни Португалия дань доставляла,

Ныне покорность свою демонстрирует Англия.

О добродетелях предков моих достославных