Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

Дома под общий рев жены и детей Сергей зачитал балладу. Потом Митя прочитал. Потом Маша.

– Теперь понятно, что это была за цель, о которой Адам говорил мне во сне, – прошептал Митя.

А потом кто-то из знакомых принес им фотографию, купленную в «Икее». Благородный представительный ирландский волкодав, нависая сверху, с интересом рассматривал сидящего перед ним маленького палевого мопса, который смотрел снизу вверх с удивлением и опаской.

Сергей вспомнил, как было сделано это фото, а оно точно было сделано в тот день, когда Адам пропал. И это были они, их собаки.

– Ира, слушай! У нас появилась улика. Мы теперь знаем, кто украл Адама. Нельзя, чтобы такие вещи сходили с рук подлым, нечестным типам, – Сергей завелся от чувства несправедливости. – Завтра утром позвоню следователю.

– А жители поселка отдадут нам своего героя? – спросила Ирина с улыбкой. – Мне кажется, Адам нашел свое предназначение.

– В Адаме течет кровь его знаменитого предка, – кивнул Сергей.

– Да, он потомок бесстрашного Гелерта, – согласилась Ирина.

Мария Каталевич

Собака красным карандашом

Раздался звук поворачивающегося ключа, и красивый статный мужчина в дорогом кашемировом пальто и ботинках из крокодиловой кожи зашел в прихожую. Водитель зашел вместе с ним и остановился на пороге.

– Максим Викторович, вы рано! Сегодня еще одно обследование? – прощебетала девушка с длинными стройными ногами, в красной короткой юбке, спешно выходя из дальней комнаты. – Арсений, папа пришел! – бросила девушка через плечо. – Ваш сын сегодня хорошо себя вел. Почти весь день рисовал. Максим Викторович, я тут подумала. Нехорошо квартиру в таком заброшенном состоянии держать. Вы же переехали несколько лет назад, а коробки до сих пор по всем углам расставлены нераскрытые. Может, я останусь сегодня вечером и помогу вам разобрать их? – томно мурлыкнула девушка и как бы между делом погладила Васильева, задержавшись на его мускулистой руке дольше положенного.

Васильев-старший резко сбросил руку девушки и не раздеваясь проследовал в детскую. В дверях комнаты показался худой светловолосый мальчик.

– Арсений, привет, – устало поздоровался Васильев-старший. – Как день прошел?

Мальчик молча исподлобья смотрел на него и прижимал к себе альбом для рисования.

– Сень, может, покажешь мне, что ты сегодня делал? Няня сказала, что ты рисовал весь день, – Васильев-старший присел перед сыном, но тот еще крепче прижал к себе альбом и замычал, мотая головой. – Не переживай, к врачу не поедем. Никаких обследований больше. Я пришел пораньше, потому что соскучился. Может, по мороженому? – заговорщицки подмигнул Васильев-старший.

Арсений не шевелился.

– Арсений, мальчик, покажи папе. Не вредничай, – няня в короткой юбке поспешила на помощь Васильеву. – Максим Викторович, не понимаю, все было хорошо. Он такой молодец. Мы с ним сидели играли, – с этими словами девушка по-свойски потрепала мальчика по кудрявым волосам. Арсений отшатнулся, громче замычал и еще сильнее прижал к себе альбом.

– Вероника, что он рисовал сегодня? – обратился Васильев-старший к няне.

– Ой, да я толком и не поняла. Водил что-то по бумаге, я не вникала, – отмахнулась девушка. – Так как насчет того, чтобы я осталась сегодня? Вижу, что вы устали. Выпьем вина и разберем коробки?

Васильев равнодушно оглядел пустой коридор с наставленными коробками в углу. Посмотрел на сына, который, как насупленный бычок, стоял в дверях комнаты и, мыча что-то себе под нос, раскачивался на месте, прижимая руки к груди. Взглянул на няню в короткой юбке и с отвращением поморщился. Это была уже седьмая няня.

– Вероника, с завтрашнего дня вы свободны, – и с этими словами он резко развернулся и, надев ботинки, стремительно вышел из квартиры.

– В клуб, – скомандовал Максим водителю.

* * *

Маленький Арсений со злостью хлопнул дверью. Картина в стеклянной раме, висевшая на стене, не удержалась и с грохотом упала на пол, звонко рассыпавшись на мелкие осколки. Из рамки выпал акварельный автопортрет женщины, которая целовала маленького смеющегося светловолосого мальчика.

Арсений поднял его и поднес к лицу. Закрыв глаза, он различил еле уловимый запах краски и замычал что-то невнятное. Мамин диагноз свалился на семью Васильевых как снег на голову. Она угасла быстро, так и не успев пройти первого курса химиотерапии.

Арсений ясно вспоминал мамину мастерскую, где она проводила вечера. Мама рисовала все вокруг: собак и кошек, маленького Арсения, незнакомых людей на улице, вычурные и неприметные здания, рисовала дождь, рисовала солнце и редко себя. Мальчик отчетливо помнил тот день, когда они приехали к бабушке, им навстречу радостно выбежали два рыжих спаниеля и начали с визгом прыгать вокруг них. Он играл с собаками, которые так и норовили лизнуть его в нос, помнил, как они с мамой безудержно смеялись.

Арсений прикоснулся губами к рисунку и аккуратно положил его поверх разноцветных альбомов. Затем лег на кровать и, подтянув свои худенькие ножки-палочки к впалой груди, тихо заплакал.

* * *

Васильев, как обычно, пошатываясь, пришел домой и, не снимая дорогих кожаных ботинок, прошелся в кухню и без сил завалился на диван с одним только намерением – забыться до утра. В последнее время от проблем он с головой уходил днем в работу, а ночью – в дорогой коньяк.

Пронзительный звонок в дверь отозвался в голове звоном колоколов, от которого Васильев поморщился, но все же встал и открыл дверь.

– Вы видели, который час? Вы ребенка разбудите, – чуть ли не по слогам произнес Васильев, пытаясь сфокусировать взгляд на незваном визитере.

Он почувствовал запах свежих булочек с корицей, который каждое утро приятно расползался по всему подъезду.

– Добрый вечер, это квартира Васильевых? – осторожно спросила молодая светловолосая девушка, на всякий случай делая шаг назад.

– Да, кра-а-савица, к к-кому пожаловала? – широко улыбнулся пьяный Васильев и, не сдержавшись, смачно рыгнул. Лестничная клетка наполнилась целым спектром запахов. Девушка решила не испытывать судьбу и, развернувшись, спешно начала спускаться по лестнице.

– Девушка, поссстойте, что вввы хо-оо-тели? Я Максим Васильев, – представился он.

Девушка остановилась и окинула его взглядом:

– Я из агентства, я новая няня. Но думаю, что сейчас нам не о чем разговаривать. Вот мой телефон, завтра позвоните, – с этими словами девушка вытащила из кармана листочек бумаги, написала на нем цифры и положила в наружный карман мятой рубашки онемевшего Максима.

На следующее утро Васильев проспал. Он перемещался по дому с раскалывающейся головой, от чего начинал злиться. Папка с документами почему-то оказалась на полу в гостиной, галстук валялся на кухне, часы – в ванной, хотя Максим не припоминал, чтобы он принимал душ.

Водитель уже стоял у двери, когда Максим