Забытые чувства - Ана Эм

Вхожу в него, словно впервые. Он теперь заметно опустел. Если раньше ему не хватало немного тепла, то сейчас даже оно не смогло бы вдохнуть жизнь в эту коробку. Прохожу по коридору и попадаю в гостиную. Включаю лампу возле дивана. Свет разгоняет тьму, навивая воспоминания. Я выросла здесь. По утрам было всегда шумно, а по вечерам тихо. До похищения Эдды мы много смеялись. Потом жизнь разделилась на до и после. Потом было много крови и так мало смеха.

Ноги сами несут меня к роялю в самом углу. Я впервые нахожусь в этом доме в полном одиночестве. Впервые я действительно чувствую, что нахожусь в одиночестве. Одна. Когда-то у меня была мать. Потом появился отец. Потом в мою жизнь вошли сестры. Следом муж и ребенок. Забавно, как за какие-то три года я вернулась в изначальную точку.

Одна.

Открываю крышку и сажусь на пуфик. Провожу голыми пальцами по белым клавишам. В последний раз за этим инструментом я играла с Лукасом, учила его азам. Когда играла для Адриано, боль была практически невыносимой, но сейчас…

Нажимаю на пару клавиш, выпуская звук в пустое пространство.

Мам, смотри, что я нарисовал с тетей Эддой.

Воспоминания проникают в разум, и я прикрываю глаза, продолжая играть тихую мелодию.

Ты сильная, Доминика, ты справишься. Говорю это тебе, как твой муж. Все будет хорошо, не волнуйся.

Звуки становятся громче.

– Отец нас убьет если узнает, Ника. – шепнула Эдда, хотя мы находились далеко от дома в каком-то подвале Сан-Франциско.

– Все в порядке. – с энтузиазмом произнесла Бьянка. – Никто ничего не узнает.

– Да. – вторила ей Елена. – Расслабься. Если что, свалим все на Ники, она в конце концов старшая.

– Заткнитесь. – прошипела я сквозь жужжащую машинку.

Игла больно вонзалась мне в грудь, но девушке, что делала тату, вообще не было никого дела до этого. В конце концов, мы отвалили ей не хилую сумму.

Подключаю вторую руку, и музыка превращается в нечто глубокое, всепоглощающее.

Ты прекрасна.

Потому что ты не чудовище.

Ты сводишь меня с ума.

Я люблю тебя, Доминика. Только тебя.

Обрывки воспоминаний кружат в воздухе, мелькают перед глазами. Смех. Слезы. Шепот летнего ветерка перед закатом. Запах масляных красок. Звуки скрипки. Детский голос. Боль. Холод. Красные розы. Шум прибоя.

Я снова оказываюсь на том берегу. Адриано вместе с маленькой светловолосой девочкой так далеко от меня. Семья, которой у меня никогда не будет.

Сколько страданий может вынести человек? А сколько любви? В детстве нас учат читать и писать, но никто не рассказывает о том, как справится с чувствами, как преодолеть трудности, как сделать выбор. А может, они просто знают, что жизнь сама нас этому научит, и поэтому молчат. Нас приводят в этот мир и не спрашивают, хотим ли мы этого. Нас учат ходить, не думая о том, что падать очень больно. Нас отпускают в мир, надеясь, что он нас не сломает.

И вот ты существуешь. Ответов больше не становится. Смысл многих вещей теряется. Ты оказываешься в месте, где рядом никого. Только ты сам. Только тогда. Только в этот самый момент ты понимаешь, что по-настоящему важно.

Семья.

Люди, которых ты любишь всей своей душой.

Не знаю, сколько времени я смогу цепляться за них прежде, чем упаду в бездну. Не знаю, сколько еще смогу прожить ради них, пока окончательно не потеряю себя. Но именно этому меня и учили с самого детства. Защищать. Защищать свою семью.

Раздаются шаги, и мелодия обрывается.

– У вас все хорошо? – спрашивает Антонио, появившийся из коридора.

Быстро вытираю влагу со своих щек.

– Да, я в порядке. Все готово к завтрашнему дню?

Он кивает.

– Хорошо. Можешь…выключить свет, пожалуйста.

Он без лишних вопросов подходит к лампе и выключает ее. Вокруг воцаряется тьма. Я сжимаю рукой корону на своей груди. Сжимаю до боли в ладони.

35

Доминика

Первое июля. День свадьбы

Вдох.

Мне кажется, я задыхаюсь. Снаружи доносятся голоса. Подхожу к окну и распахиваю его настежь, но воздуха нет. Я задыхаюсь.

Дыши.

Вдох.

Внизу собираются гости. Толпы тех, перед кем нельзя показывать слабость. Тех, кого я не хочу видеть. Они расхаживают по территории, как чертовы аристократы, попивают шампанское и смеются.

Белые скамейки аккуратно расставлены в ряд напротив свадебной арки, украшенной цветами. Красными розами. Не смотря на мои слова, Каллиста решила, что они будут прекрасно сочетается с моим платьем. Сжимаю кулаки и поднимаю взгляд. За аркой открывается вид на залив. Там внизу мне предстоит оказаться в полном одиночестве. Там внизу конец моего пути.

Выдох.

Платье давит на ребра. Из-за распущенных волос становится жарко. Втягиваю ртом воздух, но легче не становится. Не могу дышать. Не могу. Не могу. Я не могу этого сделать. Этот особняк. Эти люди. Это платье. Все неправильно. Я не могу избавиться от этого чувства. Всю ночь я не спала. Всю ночь мне снился кровавый пляж.

Опираюсь руками о стол, пытаясь сохранить равновесие. Колени дрожат. Ком снова подкатывает к горлу, а в глазах собираются слезы. Почему я все время плачу?

– Твою мать. – смахиваю все, что на столе.

Ваза с цветами разбивается вдребезги вместе с косметикой. Руки трясутся, и я сжимаю их в кулаки.

Приди в себя.

Время ускользает сквозь пальцы. Через несколько минут все закончится. Закончится. Надо просто пережить. Запрокидываю голову назад, стиснув зубы.

Мне нужны мои сестры.

Тянусь к короне на шее, но…Его нет. Где он? Кулона нет. Бросаю взгляд по сторонам. Порвался? Нет. Только не это. Только не это. Я…

Раздается стук в дверь, и я замираю. Вытираю слезу с щеки и сжимаю кулаки.

Приди в себя, Доминика.

Еще немного. Надо продержаться еще немного. Но почему мне кажется, будто все уже закончилось? Почему не могу избавиться от ощущения, что все рушится. Стены смыкаются. Я словно оказалась в клетке.

Так надо.

Раздается еще один стук в дверь, и я зажмуриваюсь.

Нет выбора.

– Доминика? – слышу голос Деборы сквозь пелену.

Сердце бешено колотится в груди.

Дыши.

Вдох.

– Входи. – отзываюсь, открыв глаза.

Кузина тихо проскальзывает в спальню. Ее взгляд тут же падает на устроенный мной погром, но она ничего не говорит, кроме…

– Жених прибыл вместе с братьями.