Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

Да, это был он, Виннету, потому что только апач произносил так мое имя.

— Я здесь, — ответил я столь же тихо.

— Разумеется, связан?

— Да, ноги, да еще и привязан к столбу.

— Сторож заходит в палатку?

— Время от времени.

— Каким образом вас взяли в плен?

Я коротко рассказал ему об измене коларази и добавил:

— Крюгер-бей проводит ночь в палатке шейха, а где держат Эмери, мы скоро узнаем.

— Я уже знаю, потому что видел, куда его повели. Он находится на противоположной стороне лагеря.

— Ну же, скорее освободи меня! Нам надо торопиться.

— Нет, я этого делать не стану, иначе мы все испортим. Улед аяр не должны заметить, что вы исчезли. Тогда они сразу же подумают, что мы приведем сюда солдат, и немедленно свернут лагерь. Ничего не поделаешь, придется вам пока оставаться здесь. Мой брат Олд Шеттерхэнд это понимает?

— Да. Но в таком случае я должен рассчитывать на то, что наши солдаты придут обязательно!

— Ты сможешь на это рассчитывать, потому что ты и приведешь их сюда.

— Но ты сам только что сказал, что я не смогу уйти! Сторож сразу же это заметит и поднимет тревогу.

— Он ничего не заметит, потому что здесь, на твоем месте, останусь я.

— Виннету! — почти вслух воскликнул я. — Какая жертва!

— Никакой жертвы. Я не смог бы договориться с солдатами. Если здесь останусь я, а ты уйдешь, совершенно ясно, что мы их поймаем, потому что ты еще ночью окружишь бедуинов, а утром им не удастся выйти из ущелья. Для меня оставаться здесь нисколько не опасно.

Он был прав.

— Хорошо, я согласен, — ответил я. — Ты был у наших после того, как мы попали в плен?

— Нет, у меня не было времени. Прежде всего мне надо было вызволить тебя.

— Как же я найду их?

— Если ты поедешь прямо на север, то должен наткнуться на них. Они наверняка устроили стоянку там, где кончаются скалы.

— На южной окраине уорра? И я так думаю. Ты говоришь о поездке верхом. Ты имеешь в виду свою лошадь?

— Да. Выбравшись из ущелья, пройди тысячу шагов к северу; там я ее привязал. Мое оружие висит на седле; только нож я взял с собой.

— Ты оставишь его себе, чтобы на всякий случай было чем защититься. А как быть со сторожем, если он войдет и окликнет тебя?.. Ты же не сможешь ответить!

— Я буду храпеть — пусть подумает, что я сплю.

— Ладно! Надеюсь, я не задержусь с возвращением. Тебе подать какой-нибудь знак?

— Да. Троекратный крик грифа.

— Ладно! Теперь развязывай меня! Потом я свяжу тебя, но так, чтобы ты легко смог освободить руки.

Так и сделали. Потом я простился с апачем и выполз из палатки. Это оказалось несложным делом. Полотняную стенку палатки крепили к положенным на землю жердям с помощью шнурков. Два из них развязал Виннету, и стенка приподнялась настолько, что он смог пролезть в палатку. Я выполз тем же путем и снова крепко завязал шнурки. Я был свободен, а мой сторож и не подозревал об этом.

Собственно говоря, я еще был не совсем свободен, потому что мне надо было порядочно пройти по лагерю, однако я был уверен, что никому не удастся задержать меня.

Молодой месяц вышел на небо, хотя здесь, в ущелье, я не мог его видеть. Было довольно светло, но я не увидел ни одного неспящего, бодрствующего человека. Бедуины лежали тесными группами, которые очень легко было обходить. Подобно змее, я скользил по земле и уже через четверть часа оставил за собой последнего аяра. Тогда я встал и побежал.

Бедуины и в самом деле чувствовали себя в полной безопасности. Они даже не поставили часового у выхода из ущелья. Теперь тысячу шагов на север. Уже на восьмисотом я увидел лошадь, потому что в открытой степи было значительно светлее, чем в узком и глубоком ущелье. Я вскочил в седло и помчался, почувствовав теперь, сев на лошадь Виннету, тронув рукой его оружие, полную свободу.

Я летел галопом все дальше на север. Первая четверть только началась, и от луны виднелся лишь узкий серп, но было так светло, что видеть я мог достаточно далеко. Через какой-нибудь час я достиг первых скальных блоков, отмечавших границу уорра. Конечно, отыскать лагерь среди скал было куда труднее, чем в открытой степи. Я взял в руки Серебряное ружье апача и выстрелил, немного погодя — еще раз. Прислушавшись, я уловил через какие-то полминуты два ответных выстрела. Они донеслись с запада. Я двинулся туда, и вскоре мне повстречались солдаты. Когда в лагере услышали мои выстрелы, то подумали, что возвращается Виннету. Оттуда выстрелили два раза в ответ, чтобы указать ему направление, да еще послали навстречу людей. Солдаты удивились, увидев вместо индейца меня, но я ничего не стал объяснять им: время было дорого.

В лагере меня встретили с восторгом и ликованием. Я сразу же вызвал проводника. Когда он появился, то не выказал и намека на страх или смущение.

— Знаешь ли ты, как нас взяли в плен? — спросил я его.

— Да, господин. Я же был при этом.

— И почему же только ты один избежал пленения?

— Потому что я один остался в седле. Лошадь быстро унесла меня.

— Гм, да-а! А что ты потом сделал?

— Доложил о том, что вас взяли в плен.

— А потом?

— Мы вас обыскались среди уорра.

— Почему же там?

— Мы предположили, что улед аяр спрятались там вместе с вами.

— А разве вы не пошли по их следу?

— Это было не нужно, потому что твой друг, которого зовут бен Азра, уже сделал это.

— Ага, поэтому вы и посчитали это ненужным! Если кто-то делает что-то хорошее, другим не стоит этим заниматься, потому что это не нужно. Странные у тебя понятия. Ну, настоящая-то причина — в другом… Где прятались улед аяр, прежде чем на нас напали?

— За скалами.

— Ага, там, значит, они нас поджидали. Тогда они должны были точно знать, что мы туда придем. А узнали они это от того, кому было известно, что ты приведешь нас к воде. Кто еще знал об этом?

— Никто!

— Да, никто, кроме тебя. Значит, это сделал ты.

— Я? О Аллах! Что за мысль! Разве я не доказал свою верность? Разве я не ездил в Тунис, чтобы привести оттуда подмогу?

— Ты хотел сказать — чтобы передать в руки аяров еще больше солдат! С кем ты говорил вчера около полуночи возле нашего