Он просил говорить шепотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико - Каролин Дарьен

Ты ничтожество, раз совершил подобное.

И ты ничтожество, раз лишил моего сына его единственного дедушки.

Я плачу, да пошел ты…»

Уже лежа в кровати перед сном, я думала о тех снимках. Проснувшись в 5:42 и забыв, где нахожусь, я услышала дыхание Флориана, который крепко спал. Мне было страшно даже просто идти в туалет, который находился в другом конце коридора прямо напротив входной двери. Этот дом теперь кажется совсем небезопасным. И дойти до туалета – это как преодолеть сложную полосу препятствий.

Фонарик моего телефона горел, не выключаясь, а обратный путь до кровати я старалась преодолеть как можно быстрее. Мне бы очень хотелось вновь уснуть, но все мои чувства были накалены до предела. Ни один шорох не остался незамеченным. Я с нетерпением ожидала начала нового дня.

4 ноября 2020 года, среда

Спустя два часа беспокойного сна я проснулась от звона столовых приборов. Было без пятнадцати восемь. Мама сидела на кухне с чашкой черного кофе, уставившись на балконную дверь. Так, словно она ждала отца после очередной утренней велопрогулки. В этой тихой кухне, сидя напротив пустого стула моего отца, она казалась такой крошечной. Раньше, когда я приходила повидаться с ними по утрам, зачастую заставала их сидящими друг напротив друга за беседой о планах на день или о новостях. Я села напротив. Мама предложила мне кофе. Впервые после нашей встречи мы остались наедине, только она и я. И, судя по всему, она так же мало спала ночью, как и я. Как оказалось, она тоже думала о фотографиях. Для нее все это было нереальным, а снимки – сфабрикованными и не имеющими ничего общего с десятилетиями ее супружеской жизни.

Она вдруг решила рассказать мне о том утре второго ноября, когда их с отцом вызвали в полицейский участок. К тому моменту полиция уже изъяла компьютер и прочую технику.

Это произошло еще после его первого задержания в супермаркете в Карпантре. О нем мама знала в очень упрощенной версии, рассказанной мужем. Он упомянул ей лишь о двух женщинах вместо трех, даже не сказав, что он фотографировал их под юбками. В тот день на кухне он лил горькие слезы, раскаиваясь в «огромной ошибке». Мама приняла его признание, можно сказать, с облегчением, поскольку ожидала новостей вроде тяжелой болезни. Тем более отец клялся, что это впервые и что он не понимал, как его охватило это «временное» помешательство. Какая жалкая, гротескная комедия. Он поделился, что пойдет к психиатру. Однако у него просто не оставалось выбора: только после консультации его выпустили бы из-под ареста.

Он добавил, что не поедет в тот замечательный отпуск, о котором давно мечтал – на парусной яхте со своим старшим братом и его сыном. Путешествие должно было начаться тридцатого сентября 2020 года и продлилось бы целый месяц. Отец сказал, что не может оставить маму одну надолго. На самом же деле он знал, что его снова вызовут в полицию и что он не сможет покинуть пределы своего городка.

Тринадцатого октября маму вызвали в полицейский участок Карпантры – не прошло и месяца с момента фарса, устроенного отцом. Когда полицейский спросил маму, знает ли она об инциденте с участием ее мужа в супермаркете «Леклер», произошедшем в середине сентября, мама, конечно же, ответила утвердительно. Но когда полицейский попросил ее прийти вместе с отцом в полицию второго ноября, мама уже даже и не знала, чего ожидать.

Рассказывая мне о тех последних моментах, проведенных с отцом, она встала с места, чтобы налить себе еще одну чашку кофе.

Утром второго ноября мой отец был на удивление спокоен. Они проснулись примерно в одно и то же время, около семи часов утра, и позавтракали вместе, сами того не зная, в последний раз. Тогда мама еще упомянула о дне рождения своего брата Мишеля, который умер много лет назад: «Сегодня Мишелю исполнилось бы шестьдесят девять лет».

Отец был одет в бархатные брюки темно-зеленого цвета и розовую рубашку поло марки «Эден Парк», которую мы с Полем когда-то дарили ему. Поверх он надел серую ветровку. Мама тогда еще отметила, что в его облике нет даже намека на элегантность.

«Ах, твоя мама всегда так внимательна к деталям», – частенько вздыхал ты с легкой горечью, которую я списывала на то, что вы прожили вместе почти пятьдесят лет. Я тогда даже не представляла, сколько презрения скрывается за этой фразой. Ох, отец, как же надо ненавидеть женщин, раз ты решил, что твоя жена обязана расплатиться за это.

По словам мамы, отец по пути в полицейский участок не выказывал ни малейшего признака тревоги. Он спокойно вел машину, а припарковавшись, уверенно зашагал к зданию участка. Вероятно, в глубине души он был убежден, что все ограничится простым штрафом.

Сначала лейтенант предложил отцу пройти с ним для беседы. Тот поднялся, даже не взглянув на маму. Казалось, он твердо намеревался выскользнуть из уже расставленных сетей. Примерно через час лейтенант вернулся за мамой. Она предположила, что сейчас увидит отца, но офицер попросил ее присесть. Задавать вопросы она не решилась. Лейтенант начал расспрашивать ее о событиях в супермаркете, произошедших два месяца назад. Затем беседа приняла неожиданный поворот, показавшийся маме весьма странным:

– Мадам, как бы вы охарактеризовали своего супруга?

– Мой муж – доброжелательный, внимательный человек, всегда готовый прийти на помощь. Его ценят в нашем окружении. Мы познакомились, когда нам обоим было по восемнадцать, и вскоре, в апреле 1973 года, поженились. У нас трое детей и шестеро внуков…

– А можно ли сказать, что спустя столько лет вы остались близки?

– Да. Конечно, у нас бывали разногласия, но мы всегда находили способ их преодолеть.

– Есть ли у вас друзья здесь, в этой местности? Общаетесь ли вы, ходите ли друг к другу в гости?

– Мы живем в Мазане с марта 2013 года. Естественно, у нас есть друзья. Мы встречаемся, устраиваем обеды и ужины, ведем вполне заурядную жизнь.

– А сиесту вы устраиваете?

Последующие вопросы окончательно сбили маму с толку. Полицейский интересовался, как она чувствует себя по утрам, регулярна ли их супружеская жизнь и не практикуют ли они свинг-отношения. «О нет, какой кошмар, я не выношу чужих прикосновений и рассматриваю близость, только если есть чувства», – ошеломленно ответила мама, задумавшись, не произошла ли какая-нибудь глупая ошибка.

Но тут лейтенант достал папку, предупредив, что содержимое может ее шокировать. Он бросил на