Он просил говорить шепотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико - Каролин Дарьен

«Каро, ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя, – начала она мягко. – Ты пережила страшную трагедию и уже несколько дней живешь в невыносимом напряжении. Сейчас тебе нужно быть добрее к себе. Поверь, тебе необходима хоть какая-то поддержка».

Она спокойно выслушала мои опасения и предложила выписать более легкие препараты. Может быть, мне стоит принимать небольшие дозы препаратов в те моменты, когда стресс становится нестерпимым? Кузина терпеливо объяснила, что в первые дни после такой травмы важно держать эмоции под контролем. Я доверяла ей полностью. Когда я упомянула снотворное, выписанное психиатром, она посоветовала принять хотя бы одну таблетку вечером. Мы решили, что моим спасением пока будет руководить она.

Но что делать женщинам, у которых нет такой опоры? Если здравоохранение еще столь несовершенно, то как можно надеяться на восстановление?

После этого я набрала номер Марион, моей подруги детства. Мне нужно было услышать и ее голос. Поль уже рассказал ей о том, что я в психушке. Первые же ее слова были обращены ко мне и к маме, они моментально принесли столько облегчения! Мы разрыдались одновременно и проплакали вместе почти двадцать минут. Затем я попросила сообщить о случившемся нашим общим друзьям. Когда Поль переступил порог палаты, я была уже собрана. Сидя на койке, я уперлась взглядом в окно и думала о матери. Почему она не пришла навестить меня? Где она сейчас?

– Она уехала жить к Флориану, съехав от нас вчера после полудня. Она, как и ее психолог, уверена, чтобы вы обе и так слишком настрадались и не можете пока жить вместе.

Ее решение сильно меня ранило. Я ощутила себя обездоленной от того, что, приехав из больницы, не увижу маму. По лицу вновь катились слезы.

И вот я стою возле дома. Мне не терпится увидеть сына, который отправился играть к своему другу. Поль предупредил, что сегодня Том останется ночевать в гостях, чтобы я могла как следует выспаться. Я приняла душ, но все еще ощущала едкий запах хлорки, въевшийся в больничные простыни. Когда я наконец встретилась с сыном, мы решили прогуляться, подышать свежим воздухом. Спустя несколько минут я стала ощущать, как груз случившегося стал понемногу отпускать меня. Том не задавал вопросов во время прогулки – он знал, что я лежала в больнице. Лишь обронил, что хотел бы, чтобы бабушка осталась с нами. Ему не хватало ее, как и мне.

Я изо всех сил старалась не выдать ни тени печали или обиды. Оставшуюся часть дня я провела, не отходя от сына: читала ему сказки, купала его. Мы даже поужинали втроем, хотя аппетита у меня совсем не было. Позже Поль снова отвел Тома на ночевку к другу. Как только они ушли, тревога вновь ко мне вернулась. Я осознала, что ночью Полю предстоит уехать на смену и я останусь одна. Кажется, теперь моя очередь чувствовать себя ребенком – совсем как мама. В девять вечера я выпила таблетку «Тералена»[14], но мне она не помогла. Напряжение не отпускало, я была буквально скована мыслью, что пора бы отдать все на волю судьбы, ведь я уже стала жертвой обстоятельств и этого не изменить.

Примерно в половине одиннадцатого Поль лег спать, а я так и не сомкнула глаз – нервы были на пределе. Он это чувствовал. Его тревога была иной: он боялся, что я могу решиться на отчаянный шаг.

Отец, ты посеял во мне новый страх – страх одиночества во сне. Ты отнял у меня безмятежный покой, уничтожил душевное равновесие, за которое я раньше держалась.

Около часа ночи я приняла еще одну таблетку. Понадобилось время, чтобы она подействовала, но уснуть все-таки удалось. Сквозь сон я услышала, как в два часа ночи Поль поднялся и ушел на работу. Ровно в 3:18 ночи он отправил первое сообщение моей подруге Марион: «SOS. Позвони мне. Приезжай так быстро, как только сможешь». Второе сообщение он выслал в 6:34 утра: «У Каро сильная тревожность, а лекарства, которые вроде бы должны помогать ей, оказались бесполезными. Я очень волнуюсь. Мучительно осознавать, что, пока я на работе, она там совершенно одна. Чувствую себя ужасно виноватым каждый раз, когда представляю, что она ворочается, а меня рядом нет. Если ты все же позвонишь ей и включится автоответчик, то не переживай – значит, она перевела телефон в авиарежим. Я оставил ей записку, чтобы она сразу же звонила мне, если будет плохо себя чувствовать. Спасибо, обнимаю».

Примерно в четыре утра я проснулась вся в поту, словно мое тело избавлялось от всего, что в него насильно впихнули в больнице. Мне страшно от одной только мысли о том, чтобы спать в одиночестве. Я боюсь даже саму себя и своих предчувствий. Боюсь тех видений, которые могут на меня накинуться. Лишь в шесть утра, с первыми проблесками рассвета, мне наконец удалось уснуть.

9 ноября 2020 года, понедельник

Едва я открыла глаза к девяти утра, как на меня тут же навалилась тоска и захотелось плакать. Поднявшись с постели, я принялась пить кофе – чашку за чашкой, без остановки, словно это могло заглушить внутреннюю пустоту. Ближе к десяти я решила немного прибрать в доме, надеясь отвлечь себя таким образом. Пусть это и мелочь, но, по крайней мере, мои руки и мысли будут заняты делом. В те минуты я действительно ни о чем не думала. Даже не услышала ни как вернулся Поль, ни как в дверь позвонила Марион. Она вошла в гостевую комнату, где я разбирала вещи, и я, вздрогнув от неожиданности, бросилась к ней в объятия. Зная о моей беде, она предложила на время переехать ко мне. «Так тебе не придется ничего бояться, – сказала она, – и ты наконец-то сможешь спокойно поспать». И правда, первый день с Марион оказался не таким безумным, как все предыдущие. Но тоска по маме меня не покидала.

Днем мне позвонила кузина, чтобы сообщить о результатах маминых анализов. Серологические тесты на ВИЧ и гепатит С оказались отрицательными. Хоть какое-то облегчение. Однако врачи выявили у нее четыре венерических заболевания. Одно из них, вирус папилломы человека, повышает риск рака шейки матки. Теперь маме предстоят ежегодные обследования. Учитывая, что за десять лет она пережила почти сотню изнасилований, это, конечно, меньшее из зол. Однако для полной уверенности ей нужно будет повторно сдать анализы через три месяца, а затем еще раз – через полгода после последнего случая, датированного 22 октября 2020 года. Кузина выписала маме антибиотики