Он просил говорить шепотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико - Каролин Дарьен

я почувствовала себя неожиданно уверенно. Мне гораздо легче от того, что в команде нашего представителя преобладают женщины. В тот период моей жизни мужчин я воспринимала как реальную угрозу – как монстров, годами издевающихся над своими жертвами, опаивая их препаратами. Одно их присутствие вызывало во мне страх и отвращение.

Катрин уже связалась с мамой. Она сообщила мне, что приступила к работе над протоколами допросов отца начиная с того дня, как его взяли под стражу. Желательно, чтобы мы приехали обе. Первое изучение документов заняло около сорока пяти минут. Катрин отметила, что мой отец – лжец.

Когда полицейский спрашивал: «Помните ли вы, как приходили домой к человеку с ником X, проживавшему в месте Y, чтобы надругаться над его партнершей?» – отец отвечал: «Знаете, я не помню места… Мы встретились среди ночи на узкой проселочной дороге, он завязал мне глаза и затем отвез к себе домой…» Полицейский уточнил: «Так вы надругались над его партнершей той ночью?» Но Доминик вывернулся: «Теперь, когда вы об этом упомянули, я припоминаю, что той ночью я ограничился тем, что остался в саду возле их дома, поскольку таблетки не подействовали».

Это была лишь крупица правды, да и то выжатая под давлением. Вскоре мне откроются все омерзительные грани его натуры. Когда он говорит о моей матери, его речь изобилует бранью, оскорблениями и унижениями. Его комментарии в видеозаписях и текстовых сообщениях, обнаруженных в мессенджере сайта знакомств, столь же отвратительны и унизительны. Другие насильники тоже прибегали к непристойным выражениям. Пораженная этим, моя мать заявила:

– Мадам, извините, но я бы не хотела, чтобы Каролин слышала все то, что есть в моем деле. Поскольку это касается моей личной жизни.

Катрин как можно деликатнее объяснила ей, что я тоже являюсь пострадавшей стороной. С того момента, как меня признали таковой, у меня появилось законное право знакомиться с материалами дела, с согласия матери или же без него. Это право я могу реализовать при участии Катрин или любого другого адвоката, которого выберу сама. Я просто не оставлю матери выбора. Я понимаю, что она стремится меня защитить, но мне необходимо знать правду: кем на самом деле был отец? Кем был тот муж, который, казалось, высоко ценил свою жену, но при этом позволял себе непристойные выражения в ее адрес?

Ох, отец…

Я помню, как однажды в начале праздничных выходных ты сидел в тени атласной шелковицы с бокалом пастиса[16] в руке. Ты повернулся ко мне, улыбнулся одними глазами и спросил о моих планах, поинтересовался, что нового у меня на работе. Потом ты ушел чистить бассейн, включил музыку и начал танцевать с внуками – каждый из них искренне радовался этому моменту, казалось, и ты был с ними счастлив.

Катрин приступила к чтению документов по делу. Там были собраны типичные для уголовных дел бумаги: протоколы обысков и допросов, акты выемки и прочие материалы, мерзкие подробности – все без исключения. Она зачитала сообщения, которые мой отец отправлял на форумах, планируя изнасилования моей матери. В них он расхваливал свой коктейль из ■■■■■■■■■■, делился инструкцией по применению препаратов, подчеркивая точные дозы и количество таблеток, которые нужно добавить в еду или в алкоголь. Он отмечал, что, если женщина ■■■■■■■■■■, это может усилить действие препарата, но в сочетании с ■■■■■■■■■■ эффект станет еще более явным.

Я не могу выбросить из головы мысли о своих фотографиях, сделанных им. ■■■■■■■■■■ почти уверена, что он испытывал эти коктейли на мне.

Он явно гордился собой. Делился своими наблюдениями за тем, как мама погружалась в состояние, близкое к коме, и писал: «В прошлый раз доза оказалась недостаточной, но теперь все будет как надо и мы сможем действовать». Из его переписки я поняла, что он не только посещал дома других насильников, чтобы, в свою очередь, надругаться над их партнершами (или, по крайней мере, намеревался это сделать), но и бывал у людей, практиковавших секс втроем, чтобы получить подобный опыт. Отец вспоминал случай, когда с одной парой отправился на нудистскую базу отдыха.

В другом сообщении он рассказывал о «провальном мероприятии» – то есть о неудачной попытке изнасилования. Он описывал ночь, когда проник в комнату к незнакомке, но та внезапно включила свет. Судя по всему, эта женщина уже подозревала своего партнера в подобных намерениях и не прикоснулась к приготовленному для нее стакану. Отец даже счел уместным пошутить о своем бегстве: «Как кролик, попавший в свет фар». И добавил: «Черт возьми, я, как дурак, уже спускал штаны, а тут – бац! – свет включился, она встала». Он упрекал хозяина дома в неосмотрительности, обвинял его в том, что тот сорвал все планы. Не желая быть разоблаченным, отец попросил этого человека уничтожить всю их переписку. Это лишь подтверждает, что он прекрасно осознавал, что вытворяет.

Я потеряла самообладание. Сколько женщин изнасиловал мой отец? Одна мысль об этом вызывала у меня тошноту.

Отец, помнишь, мы были на Корсике и плыли посреди бушующего моря на маленькой моторной лодке, и ты успокаивал меня. Ты заботился обо мне, и мой страх отступал. Только с тобой мне удавалось управлять лодкой.

Катрин озвучила фрагмент переписки моего отца с одним из мужчин. В ней речь шла об изнасиловании жены того человека в его собственном доме. Отец спросил, есть ли в доме дети, а потом выразился примерно так: «Да пристрелить бы их за ужином». От этих слов по моему телу пробежал холод. Я вопросительно посмотрела на Катрин, та пояснила, что до конца неизвестно, посещал ли отец тот дом.

В переписках на тех сайтах он делился своими извращенными фантазиями. Действовал всегда по одному сценарию: понаблюдав за собеседниками на сайте знакомств, он первым делом выяснял, разделяют ли они его интерес к предложенному «сценарию изнасилования». Спрашивал, какие виды сексуальных практик их привлекают. Чтобы подтолкнуть их к участию, он размещал на закрытом форуме под названием «Без ее ведома» фотографии моей мамы – обычно в вызывающих позах и в бессознательном состоянии. Он «наряжал» ее, как дешевую проститутку, и эта приманка чаще всего срабатывала.

Большинство насильников проживали в Воклюзе, некоторые сравнительно недалеко от дома моих родителей. Более того, отец присылал им схему с пояснениями, как пешком добраться до его дома. Чтобы не привлекать внимания соседей, «гости» должны были оставлять машины на парковке расположенной неподалеку гимназии. Насильники обычно приходили поодиночке, хотя иногда и группами. Отец настаивал, чтобы перед визитом они не курили