Польские кокетки. Красавицы Европы – скандальные выходки и несчастные судьбы, разрушенные жизни и императорская слава - Вероника Вячеславовна Гуля

Александра I. Кто не мечтает стать зятем императора? Однако Александр I был скуп по отношению к внебрачной дочери и выделил ей лишь двадцать пять тысяч годового дохода да дом на набережной. Свадьба так и не состоялась – Софья умерла от чахотки. По слухам, Андрей Шувалов очень горевал о том, какого статуса при дворе он лишился со смертью Софьи. Как видим, он относился к невесте только с точки зрения собственной выгоды.

Текла Зубова и Андрей Шувалов поженились в 1826 году. Граф Шувалов бросил ради жены, а точнее, ее состояния, дипломатическую службу. Год они прожили во Флоренции, а после поселились в Петербурге. Их дом славился своим гостеприимством и по праву считался одним из самых модных в столице. Многие придворные вскоре приняли Теклу в своих кругах за ее непосредственность и живой нрав. Текла Шувалова присутствовала на коронации Николая I. Государыня, пообщавшись с Теклой, сказала, что второй брак пошел на пользу ее образованию и красоте. Текла сблизилась и с Марией Пашковой и графиней Чернышевой, эта троица была совершенно неразлучна, посещая знатные вечера и театры.

Пока муж обрастал различными званиями и чинами, Текла – сонмом фаворитов. Ходили слухи, что помимо мужа у графини Шуваловой романы еще с тремя кавалерами. Александр Пушкин и вовсе сказал: «Текла красивая женщина, настоящая польская кокетка, которым присуща неблагопристойность».

В браке с Андреем у Теклы появилось четверо детей. Своих детей Текла воспитывала с любовью и уважением к польским традициям, напоминая, что это их малая Родина. Софья, дочь Шуваловых, была особенно хороша, унаследовав красоту от своей матери, а ум, ловкость и хитрость – от отца. За этой красавицей ухаживал немецкий принц Александр Гессен-Дармштадский, брат императрицы Марии Александровны. Однако Текла не обрадовалась такому поклоннику дочери. Она посчитала: что толку от ухаживаний, если принц не женится на девушке не из королевской семьи? Как же она ошибалась! Александр Гессен-Дармштадский стал ухаживать за другой полькой – Юлией фон Гауке и сделал ее своей женой, несмотря на социальную пропасть.

Текла Шувалова скончалась в семьдесят два года в Петергофе от язвы желудка. Несмотря на жизнь в Петербурге, Теклу причисляли к польским патриотам за любовь к польской культуре. И хоть она была простой женщиной без знатной крови и с сомнительными любовными похождениями, все же при дворе Текла оставила о себе хорошую память как об очень проницательной и доброй женщине. Мемуаристка Долли Фикельмон, внучка фельдмаршала Кутузова, хозяйка петербургского литературного салона, приятельница Пушкина, отметила, что в поведении графини Шуваловой было больше доброжелательности, чем кокетства.

Воспитанной в обычной по меркам аристократического общества семье Текле были чужды придворные интриги. Она осталась приземленной женщиной, которой не чуждо веселье и горе других. Текла была способна сочувствовать и сопереживать. И пускай в обществе ее считали дамой не особо умной и образованной, возможно, она компенсировала сей пробел своими личностными качествами.

Мария Нессельроде

Полька по матери, она любила проводить время при Петербургском дворе. Девочка попала в столицу Российской империи еще в детстве. Она родилась в Варшаве в 1822 году, когда Царство Польское входило в состав Российской империи.

Мария Нессельроде имела сложное происхождение, что сильно давило на ее психику. Ее отцом был граф генерал Фридрих Нессельроде – немец на службе российской армии; а матерью Марии была польская дворянка Текла Гурская, женщина красивая, но свободолюбивая, с богатым романтическим прошлым. Когда Марии было шесть лет, ее родители разошлись. По официальной версии – из-за несовместимости характеров. Но на самом деле Текла была особой неблагопристойной, родив внебрачную младшую дочь, которую граф Нессельроде отказался признать своей.

Да и саму Марию, фактически брошенную родителями, увезли в Петербург, в дом дяди Карла Нессельроде, занимавшего пост министра иностранных дел в России, и его жены. Так как у Карла уже была дочь по имени Мария, то свою племянницу он называл «Мария ля Полонез». А вскоре девочку удочерила Елена Сверчкова, дочь Карла Нессельроде. Девочка в доме родственников получила отличное образование. Она прекрасно владела иностранными языками: французским, немецким, итальянским и английским. Польский и русский были для нее родными. К одиннадцати годам у нее раскрылся талант к музицированию.

Карл Нессельроде регулярно сообщал своему брату в Варшаву об успехах его дочери, но тому, кажется, не было дела до Марии.

Девочка росла меланхоличной, частенько смотрела вдаль с грустным выражением лица. Разлука с родителями, в особенности с матерью, давалась ей тяжело. Мария чувствовала себя брошенной, ненужной и лишней.

«А есть ли письмо от мамы, дядюшка?» – затаив дыхание, каждый раз спрашивала она, увидев новые письма. Карл грустно качал головой. Бывает же так, что дети становятся ненужными собственным родителям. Всю боль и тоску Мария изливала в игре на пианино.

К шестнадцати годам она расцвела в прелестную особу: она стала прекрасной дамой с правильными чертами лица, красивыми губами, тонкой лебединой шеей, живыми голубыми глазами и ослепительно белым цветом лица.

«В ней была и вкрадчивая прелесть сарматской женственности, и тихое поэтическое сияние германской Туснельды. Придайте к этому блеск французской образованности, живую игривость ума и разговорчивости, и можно легко понять, что она должна была занять исключительное и почетное место везде, где бы она ни показалась», – писал князь Петр Андреевич Вяземский.

Через год было решено выдать девицу замуж. Избранником стал наследник многомиллионного состояния, выходец из семьи греческих иммигрантов Иван (Ян) Калергис. Он был весьма непригляден внешне, зато был богат и занимал пост государственного секретаря в России. В качестве свадебного подарка девушка получила от мужа шестьсот тысяч рублей и дом на Невском проспекте. Мария купалась в роскоши и богатстве, словно принцесса. Однако брак все же был обречен на провал. Калергис болезненно ревновал свою супругу к каждому встречному, и это в XIX веке, когда банальную вежливость можно было принять за легкий флирт! Уже во время медового месяца он устраивал жене почти шекспировские сцены и дебоширил в общественных местах. За польку заступались даже случайные спутники из путешествий.

Мария чувствовала себя в золотой клетке. Рядом с мужем она задыхалась, боясь ненароком взглянуть на противоположный пол. Вскоре она забеременела. Уже 16 января 1840 года Мария родила дочь, однако, по некоторым данным, супруги расстались, когда Мария была на четвертом месяце беременности. Как бы то ни было, Иван уехал в Лондон, а Мария с дочерью – к отцу в Варшаву. Несмотря на разлуку, пара не развелась, а Иван продолжал выплачивать щедрые суммы на содержание семьи.

Будучи в Варшаве,