Изумрудная книга. Истории силы и света, которые помогают пройти сквозь трудности - Анна Валентиновна Кирьянова

В той деревне цветы не особенно любили. Кому они нужны? Полевых полно. А специально выращивать малиновые мальвы, золотые шары, левкои и гладиолусы – затея глупая. Посади крыжовник и смородину, малину. Черемуху можно для цвета и ягод. Цветы же только «малахольные» выращивают. Их не съесть и не продать, свиней цветами не накормить.

Но женщина любила свои цветы. И любила своего шалого красивого мужа. Высокого, кудрявого, синеглазого. Он на гармони играл, песни пел, лучше всех плясал. Работал, правда, мало и неохотно. Зато пил много. И бегал за юбками: то за Маринкой-продавщицей, то за Танькой-скотницей, то за Светкой-почтальоншей.

А женщина любила. Все прощала своему беспутному мужу, потому что знала: все это – увлечение. А любит он одну ее и никого больше. Холила она мужа, лелеяла, как прекрасный цветок. Любовалась им.

Мария тихая была, кроткая, не жаловалась. А если ей глаза открывали, она только улыбалась грустно, потому что знала: муж ее любит. И всегда возвращается. В домик под зеленой крышей, с пышными цветами в палисаднике.

И однажды выросли диковинные цветы из луковиц, которые женщине заезжий старичок продал. Ослепительно белые лилии с золотыми пестиками. Благоухание от них разлилось на полдеревни. Все смотрели на диво дивное. Хмыкали, переглядывались и пальцем у виска крутили. А Мария любовалась, затаив дыхание, райской красотой. Мужу показывала: «Смотри, какая красота!»

Но он тоже только хмыкал и деньги просил на напитки. Ему цветочные темы были неинтересны. А интересна молодая фельдшерица, которую прислали по распределению. Яркая, накрашенная, длинноногая.

Однажды Мария пришла домой с фермы. Хотела полюбоваться белыми лилиями – а их и нет. Все срезано, разорено, опустело. Мария побежала по улице, сама не зная куда. Бежит и горько плачет. Кто такое мог сделать и за что? Добежала до околицы, там дорога в лес…

И вдруг почувствовала аромат своих лилий. Идёт фельдшерица. В руках огромный букет несет. Рядом муж Марии шагает, кудри на ветру развеваются, смеется и шутит. Пригодились цветы – вот и польза. Букет для другой.

Мария сгорбилась, сникла, пошла домой. И только глядя на разоренный свой садик, поняла: не любит. Пусто в сердце красивого мужа, как в палисадничке разоренном.

Когда отдают то, что тебе дорого, другим – значит, тебя не любят. Совсем. И сердца это тоже касается. Не только лилий и гладиолусов, вещей и прочего. Просто не любят и все. Вырвут все цветы из твоей души с корнем и отдадут другим. Просто так. Потому что ты не нужен и ничего не стоишь. И любовь твоя не нужна и ничего не стоит.

Мария рассчиталась на работе. Отпустили. Вещи сложила в сумку. Пошла на станцию, села в поезд и уехала далеко, на Дальний Восток, к синему океану. Так сказал старичок заезжий, который семенами на станции торговал. Он и провожал Марию.

Это особый Дальний Восток. Дальше Дальнего есть еще Восток. Самый дальний – туда уезжают те, чье сердце разбито. Подальше от разоренного палисадника. Там синий океан и белые лилии растут. Так старичок говорил. Часто провожал он на этот самый дальний Восток людей с разбитым сердцем. Там хорошо. Все любят друг друга. И много цветов. Но оттуда никто не возвращается, до того там прекрасно. Только передают иногда приветы и семена дивных цветов. Так старичок говорил, но его мало слушали. Всем было все равно.

Цветы никого не интересовали. Все спрашивали рассаду брюквы, ведь свиней брюквой хорошо откармливать. А цветы мало кому нужны. И любовь тоже.

Двойные мысли

Вы иногда сомневаетесь, добрый ли вы? Это нормально. Доброму человеку не нужно заявлять о своей доброте. Он как-то об этом не думает – просто живет ею. В отличие от тех, кто громко хвалится своими добрыми делами и ведет поименные списки: кому помог, кого простил. Два длинных мелочных списка – словно доказательство собственной правоты.

А добрый человек – нервный и тревожный. Он не уверен в себе, в своем поступке. В голову лезут разные нехорошие мысли:

Я поделился хлебными карточками – как теперь жить?

Я подобрал котенка – как теперь уехать в командировку?

Я уступил нижнюю полку – как теперь залезу на верхнюю? Я толстый и ноги больные. Я дам деньги, конечно, но на карте почти ничего не останется. Как быть?

И все это кружится в голове. Добрый человек корит себя: «Я недобрый, мало дал, и мысли плохие в голову лезут. Эгоист я, жадина…» Он дал немного. Пожадничал. Не смог больше. Или простил того, кто ударил в спину, причинил боль или ущерб. Простил, не стал мстить. Но забыть не получается: боль и гнев остаются. Вроде и простил, а память о боли осталась. Выходит, я недобрый, а злой.

Ф. М. Достоевский писал о таких «двойных мыслях». Они сопровождают самый добрый и великодушный поступок. И именно сомнения, тревога, неуверенность – признаки настоящей доброты. Признак простого, земного человека, на котором держится мир. Того, кто остается человеком и помогает другим, даже когда сам в сомнениях.

Он продолжает давать. Через тревогу, через сомнение. И в этом – истина доброты.

Двери открыты

Ей восемьдесят три. Она шла от магазина, опираясь на палочку. Старушка восхитилась нашей малышкой так искренне, как все очень старые и очень добрые люди восхищаются новой жизнью: младенцем, котенком, ростком, цветком… Вот и разговорились.

И она сказала, что жизнь изменилась. Люди другими стали. Теперь люди стали богатыми, все у них есть: хлеб, масло, колбаса! Всего полно! А кошке бездомной жалеют дать. А она всегда дает. И недавно вместе с кошкой искала потерявшегося котенка. Чужая кормящая кошка пришла, плакала так жалобно и заглядывала в глаза. Котенка нашли, весь вечер ходили вдвоем и искали.

Теперь железные двери у всех. И люди закрывают эти двери. Раньше не закрывали. Как-то не принято было. И все ходили друг к другу, помогали.

Старушка сказала на прощанье: «Я одна живу давно. Все мои умерли. И двери не закрываю. Меня ругают и стращают, конечно. А я все равно не закрываю. Все думаю: вдруг ко мне кто-то придет? Бывает же такое. Вот кошка же пришла? Какая-нибудь старушка придет. Выгонят ее из дома, обижать будут – вот она ко мне и придет. И я ее пущу. Чаю дам, пряников. И мы вместе будем телевизор смотреть. Вместе жить. Если дверь заперта, я