Изумрудная книга. Истории силы и света, которые помогают пройти сквозь трудности - Анна Валентиновна Кирьянова

И старушка пошла в свой домик. В палисаднике цветы высажены. А у ворот лежит кошечка, ждет хозяйку.

Все мы кого-то ждем. Только двери запираем покрепче, железные двери. И иногда не слышим, когда плачут или стучат.

Пока можешь – люби!

Одна женщина стала бабушкой. Как-то быстро это произошло: она еще молода была – так ей казалось. Еще мечтала о любви, строила планы, хотела получить новую специальность. А у сына родились двойняшки, и он попросил маму приехать помочь. Женщина как раз достигла пенсионного возраста, как говорят. И она приехала из своего крохотного города к сыну в столицу. Квартиру свою закрыла.

Сын и невестка много работали, зарабатывали хорошо и работу потерять боялись. Надежде Ивановне выделили комнату. И бабушка стала заботиться о малышах. Очень полюбила мальчиков – весь запас нерастраченных чувств им отдавала. Купала, кормила, развивала, гуляла, рассказывала сказки, пела песенки. Потом стала водить их на развивающие занятия: танцы, речь, гимнастика…

Детки росли. Бабушку очень любили. Сын и невестка работали много. Строили большой дом в пригороде, мечтали переехать, перейти на дистанционную работу.

Однажды Надежда Ивановна сидела в сквере у дома на лавочке. Мальчики играли у фонтанчика. Подошла соседка, женщина пожилая и грузная. Села рядом и сказала: «Это ты сейчас нужна. Особо-то не обольщайся! Дети подрастут – станешь ты не нужна. И отправят тебя обратно в твою дыру. Это сейчас тебя любят, пока ты нужна. А потом не нужна будешь. Все это временно!»

Надежда похолодела, сердце сжалось. Но ответила спокойно: «Я об этом не думаю. Я просто люблю своих внуков, а что потом будет – посмотрим. Лучше про будущее не думать, просто любить и давать, что можешь. Кто его знает, что будет…»

Но она думала. Потому что случайно услышала, как невестка говорила сыну: мол, дом построим скоро, отделку закончат и можно твою маму отпустить домой. Дистанционно работать будем, справимся. Приходящую няню наймем. И сможет твоя мама поехать к себе домой. Ей же неудобно с нами жить!

И сын соглашался. «Неудобно!» Это он про свое неудобство говорил, наверное. Люди часто говорят о себе, когда вроде бы пекутся о благе других…

Надежда Ивановна все поняла. И смолчала. Приняла. Это жизнь. А в жизни все меняется. И все не навсегда.

Подбежали малыши, стали обнимать бабушку, лепетать весело: беленькие, славные, как сынок когда-то. Подросли, уже крепко стоят на ножках, быстро бегают. Время быстро бежит. Лучше не думать о том, что всему приходит конец. Нужно любить и давать, что можешь. А придет время – надо вернуться в свой дом.

Соседка – несчастная женщина. С детьми своими в ссоре много лет, никого не любит, всем говорит злое и неприятное. Норовит попасть по больному месту, чтобы всем стало больно. А больное место – это то, что мы любим и больше всего боимся потерять.

Надежда Ивановна повела внуков домой. А дома невестка готовит воскресный ужин: уютно, чисто. Надежда Ивановна переодела своих мальчиков. А невестка подошла, обняла ее и сказала: «Не оставляйте нас. Давайте вместе в дом переедем: дети так вас любят. И мы тоже. Мне неудобно вас просить. Но скоро еще ребеночек будет у нас. Простите, если что не так. Нервничаю. Иногда говорю неправильное. Все так неясно в мире, так тревожно. Вы моя опора и защита!»

Искренне сказала и расплакалась. А Надежда Ивановна погладила ее по голове, как ребенка. Все они – ее дети, выходит так.

А временно – так под луной все временно. И надо любить и давать, пока можешь. Кто его знает, что будет. Только любовь и остается в итоге. Ею и живешь в мире, где все временно и переменчиво. Исчезают куда-то люди. Падают листья с деревьев. А любовь остается. В ней и опора. Просто надо любить – это самое главное.

Радость непринужденности

Одна женщина пошла на свидание. Ее коллега пригласил кофе выпить в модной кофейне. Это было волнующее событие: Екатерину Вольдемаровну на свидания много лет не приглашали. Муж ее погиб молодым, так случилось. Сын вырос и давно жил отдельно, а Екатерина Вольдемаровна жила одна. Ей было пятьдесят три.

И вот полный, лысеющий заместитель главного бухгалтера, Григорий Иванович, очень воспитанный и образованный, неженатый, подошел и церемонно пригласил выпить кофе. На нем была белоснежная рубашка с твердым крахмальным воротничком, скромный дорогой галстук стального цвета, идеально выглаженный костюм. Екатерина Вольдемаровна тоже всегда была одета с иголочки: туфли лаковые на каблучке, локоны в лаке, косметика, под идеально выглаженным костюмом – утягивающее белье, почти корсет. Она тоже финансами ведала в организации.

Встретились у кофейни. Выпили по две чашечки кофе с мизерными пирожными. Старались не хлюпать, не чавкать, ели крохотными десертными вилочками очень аккуратно, по крошечке. Говорили на светские темы: погода, природа, искусство. Очень осторожно и вежливо. И держали спинки прямо, как мама в детстве учила.

Потом вышли на улицу, хотели пройтись по аллее чинно, но вдруг хлынул ливень. Потекли грязные потоки по асфальту, дождь полил сверху, да еще машина проезжала и облила их. Григорий и Екатерина промокли до нитки и перепачкались.

А дом Екатерины Вольдемаровны был рядом. Она пригласила зайти: «Соблаговолите посетить мое скромное жилище. Переждем дождь. Немного обсохните, как же вы пойдете в таком мокром виде?» Чинно зашли, хотя с них так текло, что в прихожей образовалась лужа. Екатерина Вольдемаровна посмотрела на мокрого Григория Ивановича и сказала: «Вы могли бы снять костюм, пусть немного просохнет. И я тоже переоденусь, прошу извинить. А то можно и заболеть!»

А потом произошло что-то странное. Все изменилось. На улице хлестал дождь, буря разыгралась настоящая, а дома тепло и уютно. Григорий снял пиджак, Екатерина дала ему махровый дамский халат и пригласила пройти в ванную, чтобы переодеться.

Сама она переоделась в теплую пижаму с медвежатами, совсем детскую. Волосы повисли, локоны развинтились. Вышел толстенький Григорий в халате с ромашками. Чинно сел на диван, Екатерина – в кресло. Посидели пять минут. Екатерина увидела, что коллегу знобит. Заварила чай с травами, набрала в таз горячей воды – «надо согреть ноги». Григорий, стесняясь, опустил в воду ноги; он был послушный и не капризничал. Екатерина дала ему большую чашку бульона, крепкого, тоже горячего. И они стали смотреть фильм. Сначала хотели модный смотреть, но стало скучно. Включили старую комедию и давай хохотать! Екатерина предложила Григорию прилечь