Николь. Именно ураган во всём и виноват - Анна Богоданная

о своём разводе. Но, похоже, она совершенно не скучает… более того, в глазах появился какой-то свет, который освещает её изнутри. Интересно! Кто же это смог зажечь огонь в глазах Николь за такой короткий срок. Прошло всего два месяца. Он натянуто улыбнулся и сделал шаг, чтобы поцеловать Николь на прощание. Она отодвинулась от него и оказалась прижатой к стене прихожей.

- Не пугайся. У меня уже давно есть любимая. – ещё раз взглянул в глаза Николь. Она ждала его ухода, это было заметно. Филипп достал из кармана пальто ключ, положил на столик. Не было смысла оставаться дольше. Даже расхотелось обижать.

- Прощай, Ники. Желаю счастья. Может, ещё увидимся. Земля круглая. Вышел, тихо затворив за собой дверь. Николь вздохнула с облегчением и повернула ключ в замке.

- Как ты некстати, Филипп. - прошептала вслед бывшему мужу. - и как чудесно, что ты ушёл. Да, совсем забыла. – вспомнила Николь, - Нужно зайти к мадам. Отнести круассаны и багет. Взяла пакет с выпечкой и, захлопнув входную дверь, едва поднесла руку к звонку, чтобы позвонить соседке, как дверь отворилась.

- Проходите, Николь. – Мадам Нинон улыбалась непринуждённой светской улыбкой. Лёгким элегантным жестом, она указала на открытую дверь комнаты. На мадам было зелёное шёлковое платье в пол. Поверх него, почти до пола, длинная бежевая кружевная шаль. Волосы уложены. Глаза и губы подкрашены. Словно она встречает не соседку по лестничной площадке, а посла́ соседнего государства.

- А может, мы на кухне посидим? – смущённо спросила Николь.

- Нет. Категорически нет. Проходите в гостиную. Я настаиваю. – неожиданно твёрдо возразила Мадам. – За семь лет Вы ни разу не были у меня в гостях. Входите.

- Колетт, - сказала она негромко. – У меня гости. Возьми пакет у мадемуазель и подавай на стол. Из кухни неслышно вышла та, которую назвали Колетт. «Женщина без возраста – отметила про себя Николь». Среднего роста. Аккуратная гладкая причёска. Блестящие, иссиня-чёрные волосы, затянуты в тугой узел на затылке. Густые чёрные брови стрелами расходятся к вискам. Длинные чёрные ресницы. Яркие от природы губы без помады. Белая кожа. Чёрное платье миди плотно сидит на стройной фигуре. Белый кружевной воротничок. «Как у гимназистки – мельком подумала Николь». Мягкие чёрные туфли -балетки, неслышно ступают по паркету. Она молча кивнула в знак приветствия, не подняв глаз на Николь, забрала у неё пакет с выпечкой и вновь скрылась на кухне. Через пару минут вынесла серебряный поднос, на котором стояли две маленькие фарфоровые кофейные чашечки с блюдцами, серебряная сахарница с маленькой ложечкой, хрустальная вазочка с вареньем, вазочка с миндальным печеньем и небольшая коробочка трюфелей с фундуком. Всё это, каким-то волшебным образом, моментально оказалось на столе.

- Какой кофе вы любите? Капучино, американо, латте. С молоко́м, без молока? – негромко спросила мадам, мило улыбнувшись.

- Люблю американо. Молоко отдельно. Тёплое. – вдруг отчего-то смутилась Николь. Она предполагала, что у мадам есть домработница, но очень удивилась тому, что Колетт, понимает свою хозяйку, практически без слов. Не успела Николь и глазом моргнуть, как на столе появился маленький кувшинчик с молоком. Он стоял аккурат рядом с чашечкой Николь. А рядышком на серебряной подставочке турка с кофе.

- Благодарю – слегка улыбнулась Николь. – Как всё быстро и красиво, словно меня ждали в гости.

- Конечно ждали. – улыбнулась в ответ мадам и бросила взгляд в сторону Колетт. Та моментально скрылась на кухне. – Давайте будем пить кофе и говорить. Расскажите мне о Вашем путешествии в Штаты. А я Вам расскажу то, чего Вы не прочтёте в газетах. Николь пробыла у мадам Нинон около двух часов. Время пролетело незаметно. Собираясь уходить, уже в прихожей, Николь не удержалась: «У Вас так уютно, Мадам. И какая у Вас красивая мебель. Я словно побывала в Версале. Понятно, что это антиквариат, но в каком чудесном состоянии».

- Да, Николь, Вы совершенно правы. Мебель антикварная, как и я сама – улыбнулась в ответ мадам. - Когда-нибудь мы поговорим и об этом. Нужно время. Это будет длинный рассказ. Я очень благодарна Вам за визит. Ко мне теперь мало кто ходит в гости. И вовсе не потому, что я не гостеприимна. Просто, почти не осталось в живых никого из тех, кто мне дорог и мил моему сердцу. Она чуть повернула голову и как по волшебству из кухни появилась Колетт. В руках у неё была небольшая плетёная корзиночка, прикрытая кружевной салфеткой. Мадам взяла её и протянула Николь.

- Это восточные сладости. Их печёт Колетт по собственному рецепту. Очень вкусно. Как вы уже поняли, она восточная женщина. – На удивлённый взгляд Николь, только улыбнулась. – Считайте, что это подарок от Санты. От подарков нельзя отказываться, иначе в следующий раз их не будет.

- Спасибо. Я Вам очень благодарна, мадам Нинон.– прошептала Николь.И, бросив взгляд на Колетт. – И Вам, спасибо! С Рождеством! - Та чуть ниже склонила голову, но глаз, так и не подняла.

- Dieu Vous Protège! (Храни Вас Бог!). – сказала Мадам, закрывая двери.

- Так говорит моя бабушка, - хотела сказать Николь, но дверь уже была закрыта.

Глава 11 Полёт нормальный...

«Странно себя чувствую. Словно, я не по своей воле лечу в Париж, а кто-то настойчиво руководит мной. Ведь уже был готов лететь домой, и вдруг…». Бернард сидел в кресле салона бизнес класса. Самолёт уже набрал высоту. Лететь предстояло долго. Он думал о Николь. Она появилась в его жизни так неожиданно, как тогда… Сказка из детства, которую помнишь всю жизнь.

- Сэр, ланч, напитки, свежая пресса, – голос стюардессы заставил Бернарда открыть глаза.

- Благодарю, – прочёл имя стюардессы на фирменном кителе и вздрогнул. – Глэ́дис.

Бывают в жизни совпадения. Он поднял глаза на бортпроводницу. Милая, стройная шатенка, приветливые карие глаза. Человеческая улыбка. Женского кокетства только в рамках программы обслуживания пассажиров бизнес класса.

- Благодарю, Глэдис. – осознанно, назвав имя стюардессы, Бернард улыбнулся. – кофе и коньяк, ланч позже. И прессу, пожалуйста.

- Конечно, сэр. – Глэдис улыбнулась белоснежной улыбкой и скрылась в отсеке для стюардесс.

Бернард вновь прикрыл глаза и вернулся к мыслям о Николь. Уже не мальчик, - он улыбнулся и вспомнил, сколько ему лет, - а сердце бьётся, как в первый раз. И такое неожиданное томление