Ребенок от предателя - Ксения Богда

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Оль, помедленнее, пожалуйста, я ничего не могу разобрать.

Кажется, на том конце раздается жалобный щенячий плач, от которого грудь пронзает болью.

– Что там у тебя?

– Очередной подкидыш, Вероник. Малышка совсем, вся в крови. Кажется, что-то с лапой, она на неё не наступает совсем.

Ещё немного, и Оля сама заревет в голосину.

– Так, вези. У меня сейчас обед как раз, посмотрим твоего малыша.

Девушка выдыхает.

– Спасибо, большое тебе спасибо, я через пять минут прилечу.

Успеваю глотнуть чай и запихнуть в себя огурец с хлебом, когда в окно вижу машину Ольги. Она на высокой скорости подъезжает к зданию, и до меня через приоткрытое окошко доносится визг тормозов.

Подскакиваю и выбегаю на улицу.

– Маш, режим повышенной готовности.

Помощница выскакивает из служебного помещения и кивает, уносясь в кабинет. Машина Ольги, кажется, не пережила только серьезных аварий. Да и при взгляде на эту груду металлолома удивляешься, что она в состоянии кого-то возить и не глохнуть. Но я уже привыкла к виду этой машины и без задержки лезу на заднее сидение, где, завернутое в одеяло, на меня жалобно смотрит нечто напоминающее собаку.

– Боже, кто с ней такое сотворил? – прикладываю ладонь к груди, за которой колотится сердце. – Бедный малыш.

Ольга уже суетится вокруг меня, помогает достать пострадавшего, постоянно что-то приговаривая еле слышным голосом.

– Ты не паникуй, – осаждаю, потому что паника Ольги плавно перетекает на меня, а мне нужна холодная голова, – у этого малыша большая воля к жизни, иначе сейчас я бы не держала его на руках.

– Да я ехала в приют, а тут под машину бросается. Я даже не сразу сообразила, что это живой щенок. Думала какой-то комок грязи. Потом кровь увидела, и совсем дурно стало. Видно же, что кто-то над щенком поиздевался, – она не отстает от меня ни на шаг.

Мельтешит сбоку. Она совсем молоденькая, лет двадцать, но у неё настолько большая душа, что если бы она могла, то приютила бы всех бездомышей. Она продолжает что-то рассказывать, а в голосе чуть ли не слезы.

Но это и не удивительно. Я сама готова разреветься при виде выражения глаз животного. Правду говорят, что самое страшное животное – это человек. И сейчас подтверждение этому трясется у меня на руках.

– О божечки, – Маруся прикрывает ладошкой рот, а её зеленые глаза испуганно распахиваются, – Вероник, это кто?

– Это щенок. Не пугайся, просто немного в грязи искупался где-то, да, малыш? – Разворачиваю и кладу животное на смотровой столик. – Ох.

Сама не сдерживаю болезненного выдоха.

– Открытый перелом лапы. Нужно сначала отмыть. Девочки, займетесь?

Маруся с Ольгой уверенно кивают и уносят пациента в душевую.

Готовлю все к тому, чтобы наложить на лапу гипс.

– Фух, вот ведь резвая попалась, – Маруся вытирает со лба пот и смеется, – никак не хотела отмываться, Вероник.

Мне на стол в этот раз укладывают щенка породы сенбернар.

– Да ладно? Это шутка? – бурчу себе под нос, рассматривая точную копию собаки Леши.

– М? – Ольга переспрашивает, но я в ответ мотаю головой.

Отличительная черта у Лешиной собаки была точь-в-точь такая же, как у этого малыша: на лбу пятнышко в форме треугольника и розовый нос.

Сглатываю подступивший к горлу комок. Слишком много прошлого в последнее время всплывает. Я была не готова к таким поворотам, но и бросить на произвол судьбы малыша я не могу. Только потому, что он похож на собаку моего бывшего.

– Ладно, приступим, – протираю перчатки антисептиком и приступаю к осмотру.

Через полтора часа выдыхаю, когда убеждаюсь, что щенку ничего больше не грозит.

– Оль, оставляй её у меня, – это решение всплывает само по себе, – у меня как раз одна палата пустует, а малышке нужно ещё много чего сделать. Да и тебе что мотаться туда-сюда, у тебя и так много подопечных.

Ольга округляет глаза.

– Ник, боюсь, я не смогу оплатить палату, – болезненно морщится, – у нас тут вчера траты вышли внушительные на лекарства и корм, пока пусто.

– Денег не нужно. Я сама пристрою малышку, если что.

– Правда? – Ольга стискивает мое запястье. – Спасибо тебе большое. Вероник, я не знаю, как мы все жили без твоей доброты.

Улыбаюсь. А сама не могу отвести взгляда от уснувшей малышки. Прошлое… отпустишь ли ты меня? Или так и будешь преследовать?

***

– Кирюш, осторожнее, малышка ещё совсем слабенькая, а ты уже пытаешься её куда-то утащить в третий раз, – шикаю на сына, который пытается чуть ли не ползком пробраться к палате нашего найденыша.

Ему не хватает только спецназовского боевого раскраса на лице, и тайный агент по похищению щенков готов.

Сын цыкает и выныривает из-под стола.

Пришлось сегодня везти его с собой на работу, потому как садик закрыли из-за выключения воды, а Кира сама укатила на важное совещание и ничем не смогла помочь. Хорошо хоть, сегодня не так много было записей, и я смогла уделить сыну время, а он не «скончался от скуки», как он любит часто говорить.

– Ма-а-а-а, ну как ты меня увидела в этот раз? – недовольно дует губы и отворачивается спиной.

Я усмехаюсь.

– По твоей торчащей попе, Кирюш. Тайные агенты так не действуют.

Сын поворачивается, и я вижу на его лице неподдельную заинтересованность.

– А как надо?

Получите-распишитесь, мамочка. Сглатываю, ищу поддержки у хихикающей в противоположном углу Маруси.

– Мальчишки, – помощница прикусывает губу, чтобы прервать смех, – все им агентами хочется стать.

И я в этом полностью согласна с ней.

Кирилл недовольно топает ножкой.

– Ну мам! Как?

– Э-э-э, понятия не имею, я ж ветеринар, а не вот этот агент, – пытаюсь отмазаться от допроса сына.

Он не так давно выдал мне, что хочет стать агентом, как персонаж в любимом мультике, агент Стерлинг. И угораздило же меня показать ему тот мультик, теперь вот приходится расхлебывать.

– А вот агент Стерлинг именно так и делал, – уверенно заявляет сынишка.

Подхожу к нему и присаживаюсь на корточки, чтобы быть ближе к его личику и видеть глаза.

– Кирюш, в мультике все немного отличается от нашей жизни.

– Чем? – наклоняет голову набок, и голубые глаза подозрительно прищуриваются. – У нас нет агентов?

Боже, чем дети старше, тем сложнее объяснять им, что и как происходит.

Откашливаюсь.

– Наверное, есть. Они же тайные, – понижаю голос, чтобы нагнать таинственности, – о них никто не должен знать.

Жестикулирую руками и выдавливаю улыбку. Сын довольно визжит.

– Я тоже так хочу. Миссия номер один, вытащить щенка из западни палаты, потому что злой гений хочет её украсть