Полковник Романов - Игорь Сергеевич Градов

себя в этих великолепных интерьерах — на пару со своим мужем, царевичем Дмитрием, разумеется. В роскошном придворном платье, с очень редкими и дорогими украшениями — бриллиантовыми, сапфировыми и жемчужными (она просто обожала жемчуг!), в общем, чтобы было всё, как положено, как и должно быть у настоящей российской принцессы. А свою скромную китайскую одежду она решила оставить лишь для домашнего обихода — как более привычную, практичную и удобную. Сразу видно — мудрая и расчетливая девушка, привыкшая планировать всё (в том числе — и свою семейную жизнь) на многие годы вперед.

— Так вот, — продолжил Михаил Михайлович, обращаясь к сыну, — несмотря на твое состояние, я не стал, как ты знаешь, возражать, когда ты снова поросился на службу. Я всё прекрасно понимаю: ты молод, хочешь проявить себя, а сейчас для этого — самое подходящее время. Тем более что ты уже имеешь немалый боевой опыт, доказал, что настоящий офицер, заслужил награды…

Император кивнул на «Георгия», украшавшего грудь Димы. Он разумеется, был при полном параде и даже с саблей (с пышным, цветастым георгиевским темляком и яркой «клюквой»). Не в визитном же сюртуке и не в домашней же одежде являться к государю, когда решается твоя судьба? Хотя разговор предполагался неофициальный, чисто семейный, но Дима уже знал, что Михали Михайлович любит, чтобы сыновья приходили к нему в полной форме. Офицерский мундир, как он считал, всегда красит настоящего мужчину.

Сам император тоже постоянно ходил в форме (хотя давно был в отставке), менял только с каждодневной на парадную, в зависимости от времени, места и ситуации. Дима хорошо подготовился к этой встрече: попросил Дзиро (тот по-прежнему выполнял при нем роль камердинера) посмотреть, чтобы его новый мундир вычистили и отгладили особенно тщательно, а сапоги надраили до зеркального блеска. Маленький японец относился к своим новым обязанностям чрезвычайно внимательно, за всем, разумеется, лично следил, а потому Дима приобрел в приготовленном мундире вид не только парадно-молодцеватый, но даже несколько щеголеватый. Проще говоря, смотрелся, как картинка: высокий, стройный, белокурый, с прекрасной фигурой и великолепной осанкой. Настоящий русский богатырь или сказочный царевич, хоть сейчас портрет с него пиши!

Глава 12

Глава двенадцатая

Михаил Михайлович внешним видом сына остался очень доволен (молодец, держит себя так, как надо), но ничем своих чувств не выдал. Он вообще не любил выражать какие-либо теплые эмоции по отношению к сыновьям, считая, что это только их испортит, избалует. Вот девочки — это совсем иное дело, с ними можно и помягче, и поласковей (но тоже до определенного предела, границы и здесь должны быть), а мальчиков необходимо сразу воспитывать правильно — как будущих воинов. Никакого миндальничанья, никаких сюсюканий и подтирания соплей — пусть с детства знают, что впереди их ждет суровая армейская служба, и будут к ней морально и физически готовы.

Последнему уделялось особое внимание, поэтому мальчиков с самого раннего детства приучали к физическим нагрузкам: обязательная зарядка по утрам (весьма серьезная, с личным тренером), закаливание (холодное обливание и купание в открытом бассейне), бег по дворцовому парку (в любую погоду, не менее получаса), отжимания, подтягивания и упражнения на перекладине, гири и штанга; летом — плавание, теннис, волейбол, футбол и другие спортивные игры (для этого имелась даже своя команда из детей прислуги), зимой — коньки и лыжные кроссы. Верховая езда, бокс и фехтование — это вообще круглый год, без перерывов.

Дома — максимальная загрузка учебой, чтобы не оставалось свободного времени на баловство, праздность и лень: иностранные языки (французский, английский, немецкий), естественные науки, география, арифметика, русский язык и литература, всеобщая и отечественная история, закон Божий и другие необходимые предметы, а также изучение дворцового этикета, правильного поведения и подобающих манер.

Сначала сыновей государя ждала строгая домашняя школа, потом — четыре года в городской гимназии (пусть будут, как все, занимаются на равных с другими детьми, без всяких привилегий), ну, а в двенадцать (или даже раньше, как с Георгием) — добро пожаловать в кадеты. И последующие шесть лет — упорная подготовка к военной службе с круглосуточным проживанием в корпусе. Редкие визиты домой — только во время воскресных увольнений (и то не всегда), больших праздников и каникул.

Причем Михаил Михайлович лично следил, чтобы к сыновьям относились ровно так же, как и к другим кадетам, без малейших скидок и поблажек. Если провинился в чем-то — отвечай сам, наказали — веди себя с честь, достойно, не скули и не жалуйся. И чтобы никакого соплежуйства, скулежа и нытья! Тяжело? Терпи, ты не один такой, твоим товарищам тоже приходится несладко. Докажи, что ты настоящий мужчина, что достоин быть офицером! И еще Михаил Михайлович требовал, чтобы сыновья проявляли усердие и старательность в учебе и военной подготовке — они же Романовы, не могут быть последними (и даже средними). Только первыми, только лучшими!

Наследник государя Николай полностью отвечал его требованиям: очень легко и свободно влился в число учащихся Первого Петербургского кадетского корпуса (что в Меньшиковом дворце, на Васильевском острове), быстро стал одним из лучших, учился всегда на «отлично» и закончил корпус с «золотой» медалью. Потом были три года в Павловском военном училище, звание прапорщика и начало службы в Арзамасском пехотном полку на Кавказе (там как раз шли военные действия — силой усмиряли последних бунтовщиков и националистов).

За время службы (практически в тех же местах, где в свое время русские солдаты воевали с Шамилем) Николай получил два легких ранения, орден «Георгия» четвертой степени и именное оружие с гравировкой «За храбрость», а затем его переведен в Петербург, в гвардию (заслужил!). И вот теперь он (в тридцать два года!) — уже полковник, командир гвардейского полка, а скоро, как говорят, получит своего первого генерала. Образцовый во всех смыслах офицер, прекрасный сын и достойный наследник престола! Гордость государя-императора, «надёжа страны и армии», как писали в патриотическом «Русском вестнике».

Средний сын, Георгий, у Михаила Михайловича тоже особых тревог не вызывал — хорошо служил и весьма успешно строил свою «морскую» карьеру. А вот с младшим сыном, Митей, сначала были кое-какие проблемы, причем довольно серьезные.

Митя вслед за Николаем поступил в Первый кадетский корпус, однако учился не так прилежно, как старший брат, да и вел себя, прямо скажем, далеко не всегда правильно и дисциплинировано. С двумя своими ближайшими друзьями, Сашкой Яковлевым и Костей Дробужским, часто попадал во всякие истории (что называется, «влипал»). Эта троица была неразлучна, их