Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

Как раз когда я заканчивал, раздался короткий стук. Дверь открылась, в лавку вошёл Витька.

— Здравствуйте, — поздоровался он, заметив меня. — Вы куда-то собираетесь? — парень осмотрел пустые витрины.

— Привет, — кивнул я. — Да, собираюсь в столицу. В ближайшие несколько дней лавка будет закрыта, так что пока можешь не приходить.

— Закрыта… — расстроился Витька.

— Да, — я вздохнул и положил на витрину талер. — Вот, держи. Этого хватит, чтобы нормально есть.

— Спасибо! — воскликнул парень и забрал монету.

Я потрепал его по голове.

— Не лезь на рожон. В целом старайся вести себя тихо.

— Знаю, — он серьёзно посмотрел на меня. — Я столько лет живу на улицах, что уже много чего знаю.

— Ну и молодец, — усмехнулся я и хлопнул его по плечу. Затем поморщился и положил на прилавок ещё два талера, а поверх них — один из дубликатов ключа. Всего таких у меня было два: ещё Артур Ричи сделал их в своё время. Наследство, так сказать.

— Приходи сюда каждый день и приноси еду для жирной крысы, — проворчал я.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Витька. — Я буду её хорошо кормить.

— Можешь сильно не стараться, — махнул я рукой. — Просто пусть не одичает. А то боюсь, что с голодухи эта тварь впадёт в бешенство и начнёт бросаться на людей. Не хотелось бы лишних жертв. Понял?

— Да, — Витька стал ещё серьёзнее и забрал монеты с ключом.

— Теперь беги, — велел я.

Витька убежал, а я, оглядев свой торговый зал, вздохнул. Есть предметы, которые нельзя тут оставлять: наградной компас, коробка с двойным дном, часы Филина и особенно диадема графини Болконской.

Я вот вообще не уверен, что накопительный бак душа — это хороший тайник. Скорее наоборот.

Поднявшись к себе, я переоделся в чёрный костюм и надел шляпу, что пылилась в чулане, — её Артур привёз с собой ещё когда ушёл из семьи. В целом выглядел я весьма и весьма презентабельно. Конечно, если не обращать внимания на лиловый синяк, который уже расползся на пол лица.

Вот будет потеха для семейки Артура Ричи. Впрочем, мне абсолютно плевать на то, что обо мне подумают.

Признаться, я несколько раз думал над тем, чтобы просто проигнорировать приглашение на юбилей. Однако не стал этого делать. Всё же патриарх рода — весьма влиятельная фигура. Если его оскорбит мой отказ, у него будет полно возможностей испортить мне жизнь, а этого мне совершенно не хотелось.

Кроме шляпы, в чулане лежало много всякого интересного. Там же я нашёл и чемодан — чёрный, кожаный, весьма неплохой на вид, хоть и слегка потёртый.

Вот в этот чемодан я и сложил свои нехитрые пожитки: немного одежды, наградной компас, диадему графини Болконской, шкатулку с двойным дном, самые дорогие часы с прилавков — те, что стоили от четырёх талеров. Ну и напоследок, конечно, часы Филина.

Трость с серебряным набалдашником я взял с собой. Выглядела она весьма недурно, да и вес у неё хороший — в случае драки можно нехило так врезать обидчику по голове или по хребту.

В общем, несмотря на сонливость, я старался учесть все детали.

Ту же птичью клетку я трогать не стал — она выглядит слишком убого, никто на неё не позарится.

И вот пришло время уходить. Ещё раз окинув взглядом свою лавку, я вздохнул и пошёл на выход. Заперев дверь, я неспешно направился в сторону улицы Яшмы.

Из-за недосыпа я был слаб — чемодан казался мне очень уж тяжёлым и тянул вниз.

Стояло раннее утро. Судя по словам Шарлотты, ехать до столицы всего три-четыре часа. Только вот я не знаю, когда ближайший поезд.

Но вряд ли придётся долго ждать, всё же Гданеж — второй по величине город Приморской Республики, да и находится он не так уж далеко от Бернгольда, столицы страны.

Дойдя до улицы Яшмы, я сперва сходил в банк и обменял купюры, которые нашёл у Энтони. Эти кровопийцы забрали за транзакцию аж восемь пенсов! Но семьдесят девять серебрушек и два больших пенса грели карман, так что я был доволен.

Вместе с десяткой Габриэлы и моими накоплениями у меня сейчас на руках почти сто пятнадцать серебряных. Немаленькие деньги, между прочим! Правда, не очень удобно таскать с собой столько мелочи. Но лучше уж так, чем никак.

Я даже взбодрился немного, и чемодан уже перестал казаться таким уж тяжеленным.

Поймав экипаж, я поехал в сторону вокзала. Тот находился в северной части города, где располагались все основные предприятия: разные мануфактуры, фабрики, заводы.

Север мне никогда не нравился. Я уже несколько раз здесь бывал, и каждый раз мне хотелось как можно скорее покинуть это место. Качество воздуха тут просто ужасное, на улицах иногда даже висит смог. В целом-то во всём Гданеже с воздухом проблемы, но север в этом плане особенно плох. Однако именно тут и находился главный вокзал города.

Вскоре я услышал громкие звуки: с платформ доносились свистки, глухой лязг сцепок и шипение пара. А вот и вокзал. Кучер остановил экипаж, и я вышел.

К моему удивлению, на вокзале было не так уж много народу. Причём люди, которых я видел, в основном были иностранцами. Вон та белобрысая пара с высокими скулами и массивными нижними челюстями — явно альбионцы. А вон те кареглазые ребята говорят на языке, чем-то напоминающем знакомый мне по прошлой жизни русский, — скорее всего, червонцы.

Иностранцев на вокзале было примерно столько же, сколько и янтарцев — коренных жителей Приморской Республики. Причём иностранцы были одеты добротнее и выглядели здоровее. Многие же янтарцы, наоборот, были бледными и носили потёртую одежду.

Кстати, бомжей на вокзале не наблюдалось. Наверное, их всех выгоняли вот эти суровые ребята — констебли с дубинками и пистолетами.

Само здание вокзала выглядело странно. С одной стороны — величественное сооружение из красного кирпича, со сложной архитектурой, шпилями и барельефами в виде ангелов. С другой — серая скучная коробка. И эти две половинки были неумело сшиты друг с другом. Впрочем, та часть, что выглядела хорошо, уже изрядно побита временем — за ней особо не ухаживали.

— Видишь, да? — раздался рядом хриплый голос. — Видишь, во