Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

Я открыл глаза. Вокруг тянулся лес, впереди бежала грунтовая дорога, а вдали виднелись кованые ворота. Чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее я видел за ними трёхэтажное здание из белого камня. А вот и резиденция семьи Ричи. Нехило же они живут.

Наконец кучер остановился у ворот и бросил мне:

— Приехали.

— Ага.

Я спрыгнул с экипажа, потянулся и широко зевнул. Фух, отлично. Наконец-то чувствую себя нормально — неплохо выспался. Я прошагал к воротам и постучал в калитку.

— Кто там? — раздался строгий голос.

— Артур Ричи. Прибыл по приглашению патриарха на юбилей.

— Молодой господин? — голос стал удивлённым.

Дверь калитки открылась, и на меня, щурясь, уставился старик.

— И правда вы, — он широко раскрыл глаза. — Приехали из Гданежа!

— Приехал, — кивнул я.

— Это дедушка Стюарт! — тут же подсказала Шарлотта. — Он всегда к нам хорошо относился. Артур звал его дедом Стюартом.

— Рад вас видеть, дед Стюарт, — улыбнулся я.

— Неужто не забыл ещё меня, малец? — усмехнулся тот, показав, что половины зубов у него нет.

Беззлобно ворча, старик открыл калитку, и я вошёл.

— Ты тут поаккуратней будь, — шепнул он. — В последнее время в семье многие обозлились. Сам, наверное, понимаешь, из-за чего.

— Из-за чего? — нахмурился я.

— Нет, — старик, воровато оглянувшись, покачал головой. — Не могу я про такое говорить. Сам всё узнаешь, когда увидишь господина. А теперь иди.

— Спасибо за совет, — кивнул я и направился в сторону дома, с любопытством осматриваясь.

Грунтовая дорога за воротами сменилась мощёной, выложенной ровным серым камнем. По обе стороны от неё тянулись аккуратно подстриженные газоны. Кое-где темнели клумбы, и на них суетились двое работников: один подсаживал свежие цветы, второй тут же поливал их из лейки.

Слева, у длинного флигеля, разгружали телегу. Слуги таскали из неё ящики — с бутылками, судя по звону — и корзины, из которых торчали пучки зелени. Распоряжался всем этим пузатый мужик в форме повара. Он размахивал руками и покрикивал:

— Аккуратнее, олухи! Это вино старше ваших бабок!

Справа, на широкой лужайке перед домом, ставили шатёр — огромный, белоснежный, с фестонами по краю. Четверо слуг тянули полотнище за углы, а пятый, стоя на стремянке, крепил его к деревянному каркасу. Рядом уже выстроились столы, пока голые, без скатертей. Возле них крутилась стайка служанок с ворохами белой ткани в руках.

Мимо меня пробежал мальчишка-посыльный с целой охапкой свёрнутых гирлянд. Следом двое слуг протащили лестницу — её тут же приставили к фонарному столбу, и один полез наверх, развешивая на кованых завитках цветные фонарики. Такие же фонарики уже висели вдоль всей аллеи, покачиваясь на лёгком ветру.

У самого крыльца немолодая женщина в строгом тёмном платье — по виду экономка — отчитывала двух горничных. Те стояли, потупившись, и кивали в такт каждому её слову.

Я окинул взглядом сам особняк. Вблизи он впечатлял ещё сильнее: белый камень, высокие окна, лепнина под крышей. На балконе второго этажа слуга протирал перила, а из распахнутых окон первого доносился стук — похоже, там двигали мебель.

Да уж. Интересно, сколько денег во всё это вбухано?

Никто из слуг на меня особо не смотрел — все были слишком заняты. Лишь пара служанок у столов проводила меня любопытными взглядами и тут же зашушукалась.

Я уже поднимался по ступеням белокаменного крыльца, когда двери распахнулись и из дома вышла высокая девушка с огненно-рыжими волосами. Она остановилась, прищурилась и окинула меня взглядом.

— Это ещё что за бродяга? Кто тебя сюда впустил?

— Это Калина, наша сводная старшая сестра, — мрачно сказала Шарлотта. — Она никогда нас не любила.

— Неужели не узнала любимого младшего брата? — улыбнулся я.

— Артур? — искренне удивилась девушка. — Ты, что ли?

— Я, — подтвердил я, останавливаясь напротив неё.

— Что с твоим лицом? — она нахмурилась. — Как ты вообще посмел явиться сюда в таком виде?

— Да подрался, — махнул я рукой. — Для мужчин обычное дело. Как там дедушка? Хочу его видеть.

— Дедушка? — хмыкнула она. — Ты правда думаешь, что дедушка вот так просто разрешит тебе с ним увидеться?

Тут дверь снова открылась, и появился знакомый мне индивид. Альберт Ричи собственной персоной.

— А вот и позор семьи, — криво усмехнулся он. — Калина, думаю, ты не узнала этого бродягу, но это он и есть — Артур Ричи. Наш, к сожалению, младший брат.

— О, петушок пришёл, — хмыкнул я. — За последние пару недель я тебя уже в третий раз вижу. Тебе не кажется, что это слишком много? Уйди с глаз моих, надоел до жути.

— Да как ты смеешь! — процедил Альберт и резко шагнул ко мне. — Ты тут не в своей задрипанной лавке, щенок!

Он попытался схватить меня за ворот, но я перехватил его руку и легко согнул её. Альберт вскрикнул и присел.

— Я же говорил, что тебе не стоит меня трогать, — я отпустил его руку и, похлопав Альберта по голове, направился в дом.

Я чувствовал, как спину прожигают два взгляда.

А это весьма бодрит, надо признать.

Чувствую, эти несколько дней пройдут весело!

* * *

Квартал Синего Бриллианта, улица Золотой Короны.

Виолетта снова сбежала из дома. Вот уже три часа она безвылазно сидела в экипаже и ожидала одного человека.

Раздался короткий стук, дверца приоткрылась, и верная служанка Лили тихо сказала:

— Он подъезжает.

Виолетта быстро кивнула, глубоко вдохнула и выдохнула.

С тех пор как Артур Ричи рассказал ей про врача-Мистика, она не могла успокоиться и только и думала о том, как с ним связаться. Но Эдвард Гелашвили оказался крайне изворотлив: весь день он проводил в больнице Жёлтого Сапфира и наотрез отказывался с ней видеться, как бы она ни пыталась до него достучаться. Повезло, что Лили удалось проследить за ним и узнать, где он живёт.

Как оказалось, врач-Мистик имел весьма солидные доходы: Эдвард жил в отдельном особняке в квартале Синего Бриллианта. Конечно, это не аристократический квартал, но всё же второй по престижности район во всём городе.

И вот теперь Виолетта поджидала врача рядом с его домом.

Совсем рядом раздался стук копыт. Виолетта тут же вылетела из своего экипажа и поспешила к хозяину дома.

Эдвард как