Покидая Дом - Оливер Ло

Девушка качнулась и опустилась на колени. Губы её посинели, а капля крови на подбородке застыла, так и не успев упасть. Светящиеся морозные линии, которые раньше ползли от ключиц к подбородку, теперь покрывали шею сплошной коркой.

«Три вдоха, мальчик! — Гу Лань явно волновался больше, чем стоило — Лёд не удержит их дольше!»

Мин поднялся. Как ему это удалось, он бы и сам не объяснил. Ноги ватные, сознание плавает, два новых канала рвутся при каждом движении ци, После боя со старейшиной он чувствовал себя лучше. Вот что бывает, когда недостаточно укрепил каналы.

Чешуя драконов сейчас представляла собой подарок, который бывает раз в жизни. Изнутри её ослаблял рёв собственной стихии, снаружи сковал абсолютный холод Шань Яо. Теперь эти существа на пике Формирования Потока были хрупкими, как стекло.

Первый вдох, и Мин ворвался вплотную к застывшему багровому змею, и его ладонь вытащила из-за пазухи два талисмана с древней грамматикой «Знака Взрыва».

Во время второго вдоха Бумага прилепилась в потрескавшийся участок на шее огненного дракона, там, где чешуя уже пошла мелкой сеткой разломов. Искра ци. Мин рванул дальше по замёрзшему озеру.

И, наконец, третий вдох. Второй талисман впечатался в шею ледяного дракона, торчавшего из скалы.

Мин бросился на лёд животом вниз, накрывая голову руками.

Два взрыва слились в один. Хрупкая, изломанная плоть не выдержала, и головы обоих драконов разлетелись на куски, и по замёрзшему озеру прокатилась осыпь из обломков чешуи, льда и остывающей крови. Багровая статуя рухнула набок и раскололась, как сброшенная со стены ваза. Белая туша медленно сползла по скале и затихла.

Наконец наступила тишина, Мин поднялся, и побрёл через ледяную крошку к Шань Яо.

Девушка всё ещё стояла на коленях там, где её оставил взрыв холода. Она попыталась поднять на него глаза и что-то сказать. По шевелению губ Мин без труда прочитал, что это должна была быть язвительная реплика в её обычной манере, что-нибудь про то, как безобразно выглядит великий герой Долины. Вот только получился едва слышный выдох.

Когда Мин опустился рядом и взял её за запястье, то похолодел и сам.

Пульс едва бился, один слабый толчок на целую вечность. Под кожей, вместо живого тепла меридианов, пальцы нащупали плотную студёную тяжесть. Каналы Шань Яо превратились в сплошной лёд. Выпущенная наружу сила не ушла вся, она частично откатилась в тело хозяйки и полностью закупорила меридианы.

Мин уже тянулся сознанием к пространственному кольцу, к Пламенному Лотосу внутри, и тут же заставил себя остановиться.

Нельзя. Вот так, сразу, нельзя!

Он представил эту картину слишком ясно. Огненная суть лотоса войдёт в тело и упрётся в ледяную стену. Жар столкнётся с абсолютным нулём внутри замороженных русел, и девушку просто разорвёт изнутри, как запечатанный котёл. Он ведь сам объяснял ей это несколько часов назад у скалистой ниши. Смешно получилось. Ей нужен проводник, постепенный разогрев, чьи-то руки, которые разведут жар по каналам осторожно, капля за каплей. Всё это нужно было делать в тепле и в тишине.

А уж точно не на середине замёрзшего озера, под открытым небом, с двумя свежими трупами одних из сильнейших существ в Долине.

— Шань Яо, ты слышишь меня?

Веки девушки дрогнули, приоткрылись на щёлку. Голубые глаза нашли его лицо, и в них мелькнуло что-то похожее на привычную холодную надменность. Она собралась было возразить, что с ней всё в порядке, что дочери матриарха не пристало валяться на льду. Но не вышло. Глаза закрылись, и Шань Яо обмякла, теряя сознание.

Мин подхватил её на руки.

Она была холодна, и этот холод пробирался сквозь его халат и оседал где-то в груди. Синяя лента на его запястье вдруг показалась насмешкой, она подарила её, чтобы он берёг свои конечности, а потом взяла и заморозила собственные каналы, спасая его.

— Ты совсем как я, — сообщил ей Мин, поднимаясь на ноги и качнувшись под её весом, про боль от Начертания Пустоты он попросту забыл, задавив ее куда поглубже. — Тоже себя совсем не бережёшь. Поздравляю, Госпожа. Моё плохое влияние на вас очевидно.

Юноша огляделся. Кратер дотрескивал, доживая последние мгновения эпохи двух драконов, и оставаться здесь не хотелось ни на один лишний вдох. Подниматься по стене с девушкой на руках он сейчас не вытянул бы и с клятвой на крови. Оставалась расщелина в дальней стене, в которую ещё вечером нырнул бронзовый жук. Узкий боковой туннель, уходящий куда-то вглубь скал, подальше от лунного света и мёртвых исполинов.

Мин перехватил Шань Яо поудобнее и зашагал к тёмному проёму.

— Держись, — сказал он ей уже на входе, где тьма съела последний отсвет луны.

Глава 5

Женская инь и Мужское ян

Расщелина уходила вглубь горы на добрую сотню шагов, петляя между спёкшимися пластами породы, и Мин мерил эту дорогу тем, как при каждом шаге отзывались два рваных канала возле сердца. Шань Яо лежала на его руках неподвижно, и мороз, сочившийся сквозь её тунику, пробирался сквозь его собственный халат. Вскоре туннель вывел в просторный зал.

Зал оказался сухим, с песчаным полом и сводом в три человеческих роста. Раскинутое духовное чутьё нашло здесь лишь нанесённые ветром обломки серого дерева у дальнего края да тишину, ни гнездовий, ни звериных следов.

Мин опустил Шань Яо на песок у стены и позволил себе один полный вдох, отозвавшийся болью сразу во всём, что у него имелось. Потом разогнулся и принялся работать.

Из пространственного кольца на камни легли два дорожных одеяла, бурдюк с водой и свёрток с запасной рубахой. Первое одеяло он подложил под девушку, вторым укрыл её до плеч. Огонь вышел обычным, из кремня и пучка сухих корней, и первые языки пламени начертатель встретил едва ли не с благодарностью, хотя уже тогда понимал, сколь мало проку будет от этого тепла.

Соболиная кисть вынулась из-за пазухи вместе с мешочком грубой киновари, купленной на заставе для сигнальных контуров и разной мелочи. Три листа желтоватой бумаги легли у входа в туннель, и Мин вывел на них «Круг замыкания», вплетая в знакомый контур элементы сокрытия и закрепляя всё якорем, руки помнили эту работу лучше, чем он сам помнил сегодняшнее утро. Ещё два листа с простыми метками он прилепил дальше по проходу, там, где расщелина делала поворот. Так любой незваный гость объявил бы о себе заранее.

Вернувшись к костру, он взял девушку за запястье. Пульс бил