Мое влечение - Кирра Вейн

— Смотрите, сахарная вата! — воскликнула я, указывая на яркую палатку. — Вы когда-нибудь пробовали?

— Не помню, — ответил он.

— Как вы можете не помнить? — cмеялась я, пока он покупал мне порцию. — Это же классика детства!

— Слушай, переставай мне выкать, ладно, — отрезал он.

— Эм… ладно.

— Супер, — он взял у продавца предложенную вату и посмотрел на неё с лёгким недоумением, как на инопланетный объект. Сахарная нить таяла в воздухе, оседая на пальцах липкой сладостью. А потом откусил кусочек и скривился.

— Сладко, — сказал он, и я засмеялась в голос.

— Это же и есть суть сахарной ваты! Она должна быть сладкой!

Он снова попробовал, на этот раз с более серьёзным видом, но я видела, что ему не нравится. Я забрала у него вату и доела сама, пока он смотрел на меня с той странной тёплой усмешкой, которая появлялась у него на лице всякий раз, когда я делала что-то по-детски наивное.

Мы подошли к колесу обозрения. Огромное, величественное, оно возвышалось над парком, поднимаясь к самому небу(так казалось), и его кабинки медленно плыли по кругу, словно бусы на невидимой нити.

— Хочешь? — спросил он, заметив мой взгляд.

— А ты согласишься? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелился страх.

— Почему нет, если ты этого хочешь, — ответил он.

И я решилась.

Мы сели в кабинку, и она начала медленно подниматься. Сначала было терпимо — я смотрела вниз, на людей, которые становились всё меньше и меньше, на деревья, которые превращались в зелёные пятна. А потом кабинка поднялась выше, и я почувствовала, как мир начинает кружиться.

— Ой... — выдохнула я и инстинктивно вцепилась в его руку. — Кажется, я боюсь высоты.

— Смотри на меня, — сказал он спокойно.

Я повернулась к нему, и его серые глаза смотрели на меня ровно, без страха. В них было что-то успокаивающее, тёплое, надёжное.

— Просто смотри на меня, — повторил он. — Дыши.

Я попыталась дышать, но сердце колотилось так сильно, что я почти не слышала собственных мыслей. Кабинка качнулась, и я вжалась в него, чувствуя его сильное плечо, его запах.

— Я боюсь, — прошептала я.

— Я здесь, — сказал он просто.

Я прижалась к нему ближе, почти уткнувшись носом в его плечо. Его рука легла на мою спину, слегка поглаживая, успокаивая. И в этом жесте было столько уверенности, что я постепенно начала расслабляться.

Когда кабинка пошла вниз, я выдохнула с облегчением. Мы вышли с аттракциона, и я снова почувствовала себя на твёрдой земле.

— Ты совсем не боишься? — спросила я, глядя на него.

— Нет, не боюсь, — ответил он.

— Ну конечно, — улыбнулась я. — Ты же бесстрашный.

Он улыбнулся в ответ.

— Ну, это вряд ли, — сказал он тихо.

Я хотела спросить, чего же он боится, но не решилась. Вместо этого я потянула его к следующей палатке.

Мы проходили мимо тира, и я задержала взгляд. На полках стояли огромные плюшевые игрушки — медведи, зайцы, единороги. Они смотрели на меня с высоты своих полок, и я невольно улыбнулась.

— Хочешь попробовать? — спросил Руслан, заметив мой взгляд.

— Я? — удивилась я. — Ну... я не умею стрелять.

— Просто попробуй, — сказал он, подталкивая меня к прилавку.

Я взяла ружьё, прицелилась и выстрелила. Мимо. Ещё раз. Опять мимо. Продавец, мужчина с хитрым взгядом, засмеялся:

— Девушка, вам нужно тренироваться! Может, ваш парень попробует? Не хотите выиграть для дамы игрушку?

Я покраснела и замахала руками.

— Не надо, правда!

Но Руслан уже протянул продавцу купюру и взял ружьё. Он сделал это быстро, почти не целясь. Выстрел — и первая мишень упала. Выстрел — вторая. Третья. Четвёртая. Все мишени были повержены за какие-то две секунды.

Продавец стоял с открытым ртом. Люди, собравшиеся вокруг стояли с открытыми ртами. Я смотрела на Руслана с таким же изумлением.

— Откуда ты так умеешь? — спросил продавец.

— Умею, — ответил он коротко и махнул продавцу. — Давай приз.

Продавец, ещё не отошедший от шока, протянул ему огромного плюшевого медведя. Руслан взял его и вручил мне.

Я стояла с медведем в руках, который был почти такого же размера, как я. Люди вокруг всё ещё смотрели на нас, и я чувствовала себя героиней какого-то фильма.

— Это было впечатляюще, Руслан, — сказала я, когда мы отошли.

— Тебе идёт, — сказал он, глядя на медведя.

— Мне идёт медведь? — засмеялась я.

— Ты с ним похожа на маленькую девочку, — ответил он. — Хотя ты и так маленькая. Даже слишком.

Мы сели в кафе, расположенное прямо в центре парка. Столики стояли на открытой веранде, и оттуда открывался вид на всё это великолепие — качели, карусели, огни, которые уже начали зажигаться. Я заказала салат с тунцом, а Руслан — отбивную с картофелем.

— Ты не любишь сладкое? — спросила я, вспоминая его реакцию на сахарную вату.

— Не люблю, — подтвердил он, разрезая мясо.

— А что любишь?

— Мясо, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Водку. Пиво. Всё по-мужски.

— Всё по-мужски? — переспросила я, улыбаясь.

Он пожал плечами.

— Расскажи мне о себе, — спросил он.

— Мои родители — самые лучшие люди на свете, — начала я тихо, глядя на его пальцы. — Я из Красноярска. Папа работает инженером на заводе, мама — медсестра в поликлинике. Они поженились очень молодыми, маме было девятнадцать, папе двадцать два. И через год родилась я.

Руслан слушал внимательно, не перебивая. Его глаза были устремлены на меня, и я чувствовала, что каждое моё слово для него важно.

— Они были совсем молодые, когда я родилась. И я всегда чувствовала, что они меня очень хотели. Мама говорит, что я была желанной, что они меня планировали. И это так важно — знать, что тебя ждали.

Я замолчала на секунду, собираясь с мыслями.

— Моё детство было счастливым, — продолжала я. — Мы жили в небольшой квартире на окраине, но у меня была своя комната, были игрушки, были книги. Папа каждое лето возил нас на озеро, мы купались, жарили шашлыки. Мама пекла пироги по выходным.

Я улыбнулась воспоминаниям.

—