Мое влечение - Кирра Вейн

Моя бывшая подруга Аня однажды появилась на пороге моего дома — заплаканная, с мольбой в глазах. Она умоляла простить её, падая на колени. Говорила, что не хотела, что боялась, и что запуталась. Сейчас она протрезвела и поняла, какой кошмар устроила в моей жизни. Она стояла на коленях, хватала меня за руки, но я ничего не чувствовала. Точнее чувствовала. Злость и ненависть. Впервые в жизни, я так сильно ненавидела человека. Где-то внутри меня умерла та часть, которая могла бы её простить. Я смотрела на неё и видела только предательство. Её слёзы не трогали меня. Её слова не доходили.

— Пошла вон отсюда, — сказала я, прежде чем закрыть дверь перед её носом. Не стала я выслушивать ее оправдания.

Я не знала, что с ней стало потом. И что удивительно, мне было всё равно. Я только знала, что тогда ей дали административку за употребление и арест на 15 суток. На учебе Аня больше не появлялась. Кто-то говорил, что она отчислилась.

В шесть часов вечера я подъехала к бару. Солнце уже село, поздняя осень, что может быть депрессивное, но для меня всё и так вокруг было черным, блеклым. Зайдя внутрь, я сразу увидела его — Слава стоял в кругу новых друзей, широко улыбался, принимал поздравления, и в этой улыбке было столько жизни, что мне стало почти физически больно.

Я подошла к нему сзади и закрыла его глаза ладонями.

— Угадаешь? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал игриво. Не хотелось портить имениннику праздник, своей унылой физиономией.

Он взял мои руки в свои и поцеловал их.

— Привет, кнопка, — улыбнулся, оборачиваясь.

Бар гудел. За стойкой суетился бармен в клетчатой рубашке, ловко смешивая коктейли и разливая пиво. Где-то в углу играла живая музыка — парень с гитарой и девушка с кахоном выводили мелодию, под которую хотелось двигаться. Слава обнимал меня за плечи и знакомил с каждым новым другом: вот Никита, его одногруппник, улыбчивый парень с кудрявой шевелюрой; вот Алина, тоже его одногруппница, с необычными ярко-зелеными волосами и смешливыми глазами; вот ещё кто-то, ещё и ещё — их имена смешались в голове, как краски на палитре.

Я смотрела на них, на их лёгкость, на их радость, и была здесь чужой. Cтояла за стеклом, наблюдая за жизнью людей, которая проходила мимо меня. Улыбалась, кивала, чокалась бокалом с игристым, но внутри было пусто.

Вечер тянулся. Люди танцевали, пели, Слава открывал подарки и смеялся, обнимая каждого, кто подходил с поздравлениями. На столе уже стояли горы пустых стаканов, кто-то разливал виски, кто-то заказывал ещё пива. В воздухе веяло счастьем, которое я не могла разделить. Да и не особо хотела.

— Юль, ты как? — спросил Слава, садясь рядом со мной и приобнимая. — Хочешь ещё выпить?

— Всё нормально, — улыбнулась я, чувствуя, как усталость от притворства давит на плечи. — Просто устала немного.

— Я рад, что ты все-таки пришла, — он подмигнул. — Мы тут, чтобы веселиться. Что мне сделать, чтобы ты отдохнула, как следует?

Я выдавила смешок. Он был таким же тёплым и заботливым, как всегда, но я будто не могла позволить себе провалиться в эту лёгкость. Я слишком сильно приросла к своей боли.

— Я в норме, Слав, правда! Веселись и не беспокойся обо мне.

Когда я вернулась домой, на часах было уже за полночь. Пустая квартира встретила меня тишиной, которая давила на уши. Я скинула туфли, прошла в комнату, упала на кровать и слёзы снова подступали к горлу. Я рыдала каждый день. Каждую ночь. Я не могла остановиться, не могла вырваться из этого круга, где единственным звуком был мой собственный плач. Человек на 50% состоит из воды. Я, наверное, состояла уже из 10%. Все запасы выплакала.

Месяц прошёл, но легче не стало. Ничего не стало. Я делала вид, что всё хорошо, что я справляюсь, что время лечит. Но время не лечило, нихрена. Оно только растягивало боль, делая её более тупой, но от этого не менее острой.

Я лежала в темноте, обнимая подушку, и в голове крутились его слова: «Дай время». Но я не понимала этой фразы. Я не хотела понимать. Я хотела, чтобы он вернулся. Я хотела, чтобы он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Но его не было.

Надежда — это странная штука. Она не умирает, даже когда всё вокруг говорит, что пора сдаться. Он обещал, что все будет хорошо. А я так привыкла верить его словам. И я верила.

Конец первой части…