Мое влечение - Кирра Вейн

Всё происходило будто не со мной. Будто смотрела фильм, где главная героиня попала в этот кошмар, а я просто сидела в зрительном зале и не могла ничего изменить.

Интересно, Руслан знает, где я? Почему-то мне хотелось, чтобы он знал. И при этом я боялась этого до жути. Что он подумает? Что скажет? Он предупреждал меня. Он просил не связываться с ними. Просил не врать. Никогда не врать... А я не послушалась. Я предала его доверие?

Прошёл месяц в этом ужасе. Или больше. Я уже перестала даже считать.

Но однажды утром, когда я уже привыкла к этому серому однообразию, ко мне в камеру пришёл уполномоченный Панечкин. Он вел мое дело. Долго смотрел на меня — так долго, что я вся подобралась.

— Непростая ты девица, Демидова, — сказал он, качая головой. — Жаль, дурная еще.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на него. Чего пришел то?

— Вставай давай, — сказал он. — Обвинения сняты.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что? Как сняты?!

— А ты не рада? — усмехнулся он. — Ну, так можешь остаться. Если так хочешь.

— Нет, — я вскочила, чувствуя, как внутри всё оживает.

— Тогда на выход, быстро, — он махнул рукой.

Я вышла из камеры и меня повели куда-то по коридорам. Я шла, а ноги подкашивались, так боялась, что это сон, что сейчас я проснусь и снова окажусь там в камере.

Мне вернули мои вещи — сумку, ключи, документы. Я держала их, всё это казалось нереальным. Стояла в полной прострации, не понимая, что происходит. Потом позволили переодеться в свою одежду. Точнее не мою. Она была совсем новая, с бирками.

Я вышла в общий коридор и увидела его. Руслан стоял у двери, прислонившись к стене. Его лицо было серьёзным, непроницаемым — ни одной эмоции. Человек-сталь. Глаза — холодные, серые, отстранённые. Он смотрел на меня, но в этом взгляде не было ничего.

— Забирайте, — сказал кто-то из сотрудников отдела. — В следующий раз так просто не отделается. Это вам не шутки, майор, — закончил фразу.

— Понял, — Руслан кивнул. — Спасибо вам за содействие. Сочтёмся.

Он развернулся и пошёл к выходу, не взглянув на меня. Я побежала за ним, как собаченка.

На улице стояла его машина. Он открыл дверь, я села внутрь. Руслан обошёл машину, сел за руль. Мы молчали. Он завёл двигатель и тронулся с места.

— Прости меня, — сказала я спустя время, и голос сорвался. — Я такая дура. Я… я не послушалась.

Он молчал. Его лицо было каменным.

Мы ехали в тягучем, давящем молчании. Чувствовала, как между нами снова вырастает стена — не та, что была раньше, которую он позволил мне разрушить. Эта была стальной. Непробиваемой.

Подъехали к моему дому.

— Иди, — сказал он, не глядя на меня. — Твоя семья волнуется.

— Руслан, — я заплакала. — Давай поговорим. Пожалуйста.

— Юль, иди. Не сейчас.

— Пожалуйста, Руслан!

— Юль!

— Руслан, ну пожалуууууйста! — переходила в истерику.

— Блядь, да съебись нахуй! — закричал он. — Я же тебе сказал, не сейчас!

Я вздрогнула от его голоса, от злости, которая выплеснулась наружу. Мои глаза расширились от испуга.

Выбежала из машины и побежала к подъезду. Машина тут же сорвалась с места и укатила, оставляя меня одну.

Я захлёбывалась слезами, поднимаясь к себе. Открыла дверь.

Мама тут же вылетела из комнаты и обхватила меня руками, прижимая к себе так крепко, как будто боялась, что я исчезну.

— Юлечка! — рыдала она. — Девочка моя! Как… как ты вернулась? Боже мой! Нам никто не сказал! Мы собирались ехать туда сейчас! Как ты? Мы ничего не знали! Почему нам не сообщили? Тебя отпустили? Нас не пускали! Совсем отпустили? Как так?

Она тараторила, не останавливаясь, и её слёзы падали на мои волосы. Папа стоял рядом, прислонив руку к лицу. Я видела, что он тоже плачет.

— Юля, — сказал он тихо. — Тебя отпустили?

Я не могла ответить. Кивнула. Я просто стояла в их объятиях, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам.

Глава 54

Прошла целая неделя после моего освобождения. Обвинения были полностью сняты. Позже выяснилось, что Семёна задержали, и он во всём сознался — сдал своих поставщиков, рассказал, где брал, кому продавал. Говорят, что в отделение он был доставлен со сломанами ребрами и отбитыми почками. Лицо было похоже на сплошной синяк. Сотрудникам сказал, что упал. В его доме были найдены неопровержимые доказательства: килограммы того же состава, что и в моей сумке. Всё сложилось в единую картину у следствия. Меня из дела вычеркнули совсем.

Я была свободна. Но это не приносило облегчения.

Руслан не объявлялся и не отвечал на мои сообщения. Я писала ему слова извинения, просила поговорить со мной, писала слова благодарности — за то, что вытащил меня, за то, что был рядом, за то, что не бросил. Но всё в пустоту. Он даже не читал. Сообщения висели с одной галочкой — "доставлено".

Родители были у меня всю неделю. Я знала, что они любят меня и хотят помочь, но их присутствие впервые в жизни было невыносимым. Мне хотелось остаться одной, закрыться в комнате и просто лежать, глядя в потолок. Но они обволакивали меня своей заботой, которую я, как считала, не заслужила, от которой меня тошнило.

— Как хорошо, что этого негодяя арестовали! — повторяла раз за разом мама, стоя у плиты и готовя мне суп. — Моя девочка натерпелась. Теперь всё будет хорошо.

Я кивала, улыбалась, делала вид, что мне лучше. Но внутри всё кричало. Я не хотела супа. Я хотела, чтобы она перестала говорить. Чтобы они уехали и я могла просто быть один на один со своими переживаниями.

Славка тоже постоянно приезжал меня навестить. Он приносил фрукты, пытался разговаривать, поддерживать. Я видела, как он волнуется, как ему тяжело смотреть на меня такую. А я просто сидела, смотрела в одну точку, иногда отвечала односложно.

На учёбе меня не отчислили, хотя всё знали о случившемся. Судимости нет, обвинения полностью сняты, а репутация восстановлена. Ну почти… Я пропустила целый месяц, и слухи разлетелись быстрее, чем я успела переступить порог