Причина времени - Геннадий Петрович Аксенов

2

Тем, кто интересуется историей вопроса, можно например, познакомиться с ней по: Молчанов, 1977; Синявин, 1984. Конечно, последняя статья не разрешила парадокс, как и все другие до нее, зато к ней приложена огромная библиография. Решение с точки зрения экспериментальной физики см. (Рейхенбах, 1962, с. 17 — 21).

3

В начале диалога Платон, еще до рассуждений о течении и бренности времени, дает представление о его количестве, о толще времени. Критий рассказывает о пребывании его прадеда Солона в Египте и о беседах со жрецами, которые были хранителями времени и считали историю своего царства в 8 тысяч лет непрерывных и последовательных событий. Жрецы упрекнули Солона в том, что он принадлежит к этому хотя и славному народу, но который ведет себя как дитя, потому что под действием разрушительных нашествий и природных бедствий забывает свою историю и не накапливает опыт. Они каждый раз, образуя государство, все начинают заново, не помня прошлого. Эта критика, очевидно, пошла на пользу, потому что с Солона, бывшего одним из семи греческих мудрецов, начинается собственно афинская история, ибо он конституировал государство, дав ему законы и вместе с ними регулярное хранение времени, т.е. хронологию. Так что конституирование государства есть слежение за временем, в котором оно живет.

Путешествие в Египет характерно для многих мыслителей и законодателей начального периода греческой учености. Из Египта пришел календарь, само понятие о непрерывном счете времени по месяцам и годам, которым, собственно говоря, пользуемся и мы. Египетский год состоял из 360 дней, разделенных на 12 месяцев по 30 дней и пяти не входящих в месяцы дополнительных дней. (См. Б. Ван дер Варден, 1985).

4

Гилозоизм, то есть платоновское представление об оживленной Вселенной, конечно, не исчезло из мысли. В начале нашего века его разделял в России известный гистолог Владимир Порфирьевич Карпов (1870-1943) См.: Карпов, 1909, 1911, 1913.

5

Аристотель. Физика, IV, 11, 218 a, 30–35, 218 b 1 — 5. В комментариях к академическому изданию Аристотеля по-русски в 4-т тт. (т. 3, М.: “Мысль”, 1981) предполагается, что под “первым мнением” имеется ввиду Платон, а под “вторым” — пифагорейцы. Это правдоподобно только в отношении к пифагорейцам, но по отношению к Платону — мало вероятно. В “Тимее” нет утверждения, что время — часть круговращения Неба, там утверждается, что время и Небо родились одновременно из мирового Ума, но они не часть друг друга. Вероятно, Аристотель имеет ввиду других философов, не Платона.

6

О происхождении календарей и измерения времени в астрономических наблюдениях: Ван дер Варден. 1985; Авени. 1998.

7

Жизненный путь и все перипетии взаимоотношений Галилея с господствующей идеологией наиболее полно представлены в современном исследовании. (См.: Фантоли, 1999).

8

История научного геометрического определения пройденного расстояния посредством времени до Галилея, конечно, имеется. Формализация шла небольшими шагами. За триста лет до Галилея Т. Брадвари ввел отношение скорости к времени, а Н. Орем применил графическое изображение пройденного пути, где время использовалось как независимая переменная. И. Барроу изображал время прямой линией, разделенной на отрезки, символизировавшие его интервалы. (См. Уитроу, 1984; Моисеев, 1961).

9

Смысл борьбы с выделенной или некой привилегированной системой, за которую всегда принималась “коробка универсума”, состоит в принятии идеи равноправия любых двух систем отсчета и, следовательно, невозможности одновременности, а необходимости дополнительного конечного времени для перехода от одной к другой. (См.: Эйнштейн, 1967, а также Современные..., 1984).

10

Вот что говорил здесь Лейбниц: “Я неоднократно подчеркивал, что считаю пространство, так же как и время, чем-то чисто относительным: пространство — порядком существования, а время — порядком последовательностей. Ибо пространство с точки зрения возможности обозначает порядок одновременных вещей, поскольку они существуют совместно, не касаясь их специфического способа бытия. Когда видят несколько вещей вместе, то осознают порядок, в котором вещи находятся по отношению друг к другу.

Для опровержения мнения тех, которые считают пространство субстанцией или по крайней мере какой-то абсолютной сущностью, у меня имеется несколько доказательств.... Но если пространство не что иное, как этот порядок, или отношение, и если оно без тел не что иное, как только возможность давать им определенное положение, то именно эти два состояния — первоначальное и обращенное — ни в чем не отличаются друг от друга. Их различие содержится лишь в нашем химерическом предположении реальности пространства самого по себе.

Так же дело обстоит со временем. Допустим, кто-нибудь спросил бы, почему Бог не создал все на один год раньше: допустим дальше, что он сделал бы из этого вывод о том, что Бог совершил что-то, для чего нельзя найти основание, по которому он действовал так, а не иначе. На это можно возразить, что подобный вывод был бы справедлив, если бы время являлось чем-то вне временных вещей, ибо тогда, конечно, было бы невозможно найти основание для того, почему вещи — при предположении сохранения их последовательности — должны были бы быть поставлены скорее в такие, чем в другие мгновения. Но как раз это доказывает, что мгновения в отрыве от вещей ничто и они имеют свое существование только в последовательном порядке самих вещей, а так как этот порядок остается неизменным, то одно из двух состояний, например, то, в котором все совершалось бы на определенный промежуток времени раньше, ничем не отличалось бы от другого, когда все совершается в данный момент, и различить их было бы невозможно”. (Лейбниц, 1982, с. 441-442).

Не было бы необходимости приводить столь длинную цитату, но, во-первых, она принадлежит Лейбницу, от которого так просто не отмахнуться. А во-вторых, мне кажется, отсюда пошло название для ньютоновской концепции времени и пространства “субстанциональная”, то есть Ньютону стали приписывать, будто есть некая особая материальная субстанция, некая внутренняя всеобщая сущность самих вещей, помимо обычных протяженных и непроницаемых предметов, которые есть в мире и этой сущности и присущи время и пространство. (См., напр., Молчанов, 1977). И все же не случайно переписка Лейбница с Кларком есть, но переписки Ньютона с Лейбницем нет. Отношения их были натянутые, как известно, из-за споров о приоритете на открытие дифференциальных уравнений. Но и без