Причина времени - Геннадий Петрович Аксенов

26

Это простительно молодому человеку. Когда он сформулировал свою теорию, ему было 26 лет, трудно сохранить трезвую голову в таком возрасте, когда на тебя обрушилась такая слава. И вполне естественно чуть-чуть поддаться, чуть-чуть увлечься, сдвинуться от строгих и точных рассуждений теории на более простое, популярное изложение. Толстой в трактате “Об искусстве” предупреждал молодых писателей против нескольких типичных грехов сочинителей, один из которых — искушение поразить воображение читателя, желание изобразить не правду жизни (что трудно), а придумать невероятные события (что легче).

27

Один из близнецов домосед, другой улетает с Земли с околосветовой скоростью и возвращается назад молодым, тогда как его брат превращается в дряхлого старика. Вот этот расхожий образ до сих пор гуляет по страницам всех книг о теории относительности, поражая воображение простецов. Но если считать время относительным, то есть оставаться в рамках специальной теории относительности, мы вообще не знаем, для теории безразлично, кто относительно кого ускорился и, следовательно, кто состарился, а кто помолодел. Ведь у нас по определению есть только две совершенно равноценные системы, законы в которой абсолютно одинаковы, нет выделенной системы. И потому в полном согласии со всеми принципами относительности вместе взятыми мы обязаны сказать, что если одна система летит с околосветовой скоростью, так и другая точно с такой же скоростью удаляется от нее в другую сторону. Иначе какая же относительность? Поль Ланжевен, который одним из первых стал говорить об этих космических путешественниках, почему-то все же предположил, что первый находится в покое, и он быстрее стареет, но тогда, следовательно, относительности нет, а есть как раз абсолютная точка отсчета. (См. П. Ланжевен, 1928).

Другие авторы с легкой руки Эйнштейна тоже спокойно отождествляют физический объект и живой организм: “Исследователь, движущийся вместе с лабораторией, состоит тоже из атомов. (Слишком смело: он состоит из клеток, а не из атомов, а на атомы его можно разложить, а не составить — Г.А.). Значит, и его тело должно укоротиться в столько же раз, во сколько укоротятся его линейки, так что он не заметит какого-либо изменения. Подобным же образом все физико-химические процессы, протекающие в нем, самом, замедлятся во столько же раз, во сколько замедлятся его часы. По-видимому (?! — Г.А.), мыслительные процессы этого исследователя тоже замедлят свой ход, и он не почувствует изменения скорости хода своих часов. Поэтому он будет приписывать своим линейкам ту же длину l нулевое, которым они обладали, когда покоились относительно эфира. И тот же период T0 — своим часам. Все это необходимо учитывать при истолковании его экспериментальных результатов”. (Бом, 1967, с 44).

Позже в сознание других ученых закрались сомнения и они стали говорить, что парадокс близнецов вытекает не из специальной, а из общей разновидности теории относительности. Но Альберт Эйнштейн этого не утверждал, его “закрытая система” появилась в докладе 1911 г., а общая теория относительности создана спустя пять лет. Но действительно, для парадокса надо иметь выделенную систему, которой в специальной теории нет, а есть в общей теории. Но это не спасает парадокс, потому что ничуть не худшей выделенной системой обладает и второй близнец.

Нам не избавиться от судьи и решателя вопроса: кто летит, а кто сидит. И придется народить троих близнецов и отправить двоих из них с разными скоростями в далекие странствия и посмотреть, что же будет происходить с оставшимся. Сравнивая себя с одним вернувшимся молодцем, бедолага будет явным стариком, а с другим — то ли чуть помоложе, то ли вообще покойником, все зависит от скоростей. Главное, каждый из них будет вынужден все время жить в двух разных скоростях и в двух разных возрастах, тем более разных, чем резче будут отличаться между собой скорости всех улетающих друг от друга братьев. А если всех троих отправить по трем ортогональным осям координат?

28

Эйнштейн, 1957, с. 125. Статья эта является предисловием к книге М. Джеммера “Понятия пространства. История теорий пространства в физике”, вышедшей в свет в 1954 г.

29

“Время представляет собой, вероятно, абстрактную форму сознания того, чем является жизнь в невыразимой, лишь переживаемой непосредственной конкретности. Время есть жизнь в отвлечении от ее содержания, поскольку лишь жизнь из вневременной точки настоящего по двум направлениям трансцендирует любую действительность и тем самым реализует временную длительность, т.е. само время”. (Зиммель, 1996А, с.14; См. также Зиммель, 1996Б).

Трактат В.Н. Муравьева “Овладение временем как основная задача организации труда”, изданный им в 1924 г. за собственный счет, имел большой резонанс в двадцатые годы в России, отвечая умонастроениям как революционных романтиков, так и неофициальных мыслителей, считавших произошедшую революцию в стране началом вселенского передела всего строя жизни вплоть до воскрешения предшествующих поколений. Идеи научной организации труда, соединенной с социалистическим коллективизмом, циркулировали в относительно еще свободные двадцатые годы, отразились в художественной литературе той поры. (См.: Муравьев, 1998; Аксенов, 1998).

30

См. “От автора” и “Вводные замечания” к статье “Значение биогеохимии для познания биосферы” 1934 года: Вернадский, 1980, с.10 — 12.

31

Вернадский описывает эту довольно долгую историю перехода сначала от античного представления о делении всех тел природы на живые и на неживые, идущее от Аристотеля, а затем деления на три царства: минералов, растений и животных, произошедшее с воцарением новой науки, и снова деление на два царства, окончательно укрепившееся только к концу XIX века.

См. раздел “Начало и вечность жизни” в его заметках о живом веществе (Вернадский, 1994, с 92 — 144). Еще во второй четверти XIX в. в некоторых университетах была принята схема деления всех тел на живые и неживые (Например, в предисловии к учебнику “Cours complet d’histoire naturelle, medicale et pharmasetique”. Bruxelles, 1835), но это деление в конкретных дисциплинах, например, в фармакологии, отбрасывалось и излагалось по-старому. В наибольшей степени привил научному сознанию новый подход Ламарк, который ввел новое деление на два царства и сам термин “биология”. См.: Ламарк, 1955Б, с. 10.

32

Вернадский, 1980, с. 55 — 84. Осознавая значение этой своей работы, Вернадский в 1944 г., (последний год его жизни) послал в США своему сыну, профессору истории Йельского университета Г.В. Вернадскому для передачи профессору