П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

от В.Н. Коковцова в своем ироническом, а может быть, и несколько злобноватом описании министра иностранных дел и В.И. Гурко. Он отмечал, что А.П. Извольский всегда опаздывал на заседания Совета министров, „так как беспрестанно обедал в том или ином иностранном посольстве, откуда появлялся во фраке une fleure à la boutonnière (с цветком в петлице). Неизвестно почему он, кроме того, предпочитал сидеть верхом на стуле лицом к его спинке… с лицом, похожим на мопса, и с неизменным моноклем в глазу, он выдавал себя за знатока парламентарных нравов и обычаев и стремился играть роль эксперта. Влиянием он, однако, не пользовался“. Но особенно уничтожающую характеристику дал А.П. Извольскому товарищ министра внутренних дел С.Е. Крыжановский: „А.П. Извольский корчил из себя просвещенного европейца, глубоко усвоившего западную культуру, и стремился быть посредником между Столыпиным и кадетами. В действительности это был трафаретный дипломат, человек легковесный и неумный“[690].

А.П. Извольский, всегда поддерживавший П.А. Столыпина в его либеральных начинаниях и даже участвовавший в переговорах с умеренными общественными элементами, начал постепенно, по мере поправения политики столыпинского кабинета, расходиться с ним во взглядах. Сам А.П. Извольский писал об этом так: «Причины нашего расхождения носили исключительно политический характер и отнюдь не уменьшили чувство величайшего преклонения перед ним и моего личного дружеского расположения, которое я продолжал питать к нему до самой его смерти». Однако дипломатические неудачи России во время управления А.П. Извольским Министерством иностранных дел и переживания его по этому поводу заставили этого дипломата просить отставки со своего поста.

Здесь, видимо, сказалась глубокая психологическая вовлеченность министра иностранных дел в свою работу. Он отождествлял себя со своей деятельностью. Это подтверждает и оценка личности А.П. Из-вольского его коллегой и преемником на посту министра иностранных дел С.Д. Сазоновым. Последний отмечал, что «этот талантливый и в сущности добрый, несмотря на наружное бессердечие, человек имел слабость, которая чрезвычайно усложняла и портила жизнь как ему самому, так и всем его окружающим. Она состояла в том, что он усматривал во всем, что происходило в области как политической, так и частных отношений, и что могло касаться его хотя бы самым отдаленным образом, признаки личной к себе несправедливости и злого умысла». Отсюда и проистекали отмечаемые этим автором нервность и мнительное самолюбие[691]. Именно поэтому А.П. Извольский воспринял вынужденные уступки Австро-Венгрии как собственный провал. С.Д. Сазонов вспоминал: «Замечая в личных отношениях своих светских знакомых охлаждение к себе и читая ежедневно ожесточенные нападки на свою политику в печати, Александр Петрович страдал невыразимо». По мнению С.Д. Сазонова, это и было причиной того, что «его охватило одно желание, одна мечта – уехать из Петрограда и переменить неблагодарный министерский пост на менее тягостный и ответственный: главы одного из наших посольств». 14 сентября 1910 г. А.П. Извольский был отправлен в отставку и назначен послом в Париже.

На посту посла в Париже А.П. Извольский способствовал более осторожной позиции союзницы в период агадирского кризиса 1911 г. В беседе с председателем Совета министров Ж. Кайо он подчеркнул оборонительный характер русско-французской военной конвенции 1892 г. и не преминул напомнить о поведении самой Франции в сходных обстоятельствах боснийского кризиса. За дипломатическую поддержку, оказанную Россией, он сумел выторговать у союзницы обещание содействия русской политике в Турции и Китае. В напряженной обстановке 1912–1914 гг., когда царская дипломатия встала на путь укрепления тройственной Антанты, А.П. Извольский сыграл активную роль в развитии русско-французского союза и установлении отношений согласия с Англией. В годы Первой мировой войны посол в Париже принимал участие в переговорах держав Антанты о координации их военных усилий и согласовании целей борьбы. Правда, секретные договоры о предполагаемом переделе мира заключались главным образом в Лондоне и Петрограде. Но к подготовке и оформлению одного из них – соглашения России и Франции начала 1917 г. о взаимной свободе определения европейских границ – А.П. Извольский имел самое прямое отношение. После Февральской революции 1917 г. он выразил готовность сотрудничать с Временным правительством, однако, когда в мае 1917 г. состав его изменился, А.П. Извольский должен был выйти в отставку, предпочтя остаться во Франции. К социалистической революции в России А.П. Извольский отнесся враждебно. Он пережил ее всего на два года. Умер 16 августа 1919 г. в Париже.

Министром промышленности и торговли в правительстве П.А. Столыпина был С.И. Тимашев. Принадлежал он к старинному дворянскому роду (из потомственных дворян Астраханской губернии). Родился в 1858 г. В 1878 г. окончил Александровский лицей, после чего поступил на службу в Государственную канцелярию. В 1879 г. С.И. Тимашев отправился изучать экономические и финансовые науки в Берлинском, Венском и Гейдельбергском университетах. В 1884 г. познакомился с министром финансов Н.Х. Бунге, который пригласил его на службу в Министерство финансов, где в августе того же года он занял должность чиновника особых поручений и курировал вопросы внешней торговли и таможенного тарифа. В 1893 г. новый виток карьеры – Государственный банк, в котором С.И. Тимашев последовательно занимал должности помощника управляющего и управляющего. За успешное руководство банком в годы Русско-японской войны он был награжден орденом Святого Владимира II степени.

В 1909 г. С.И. Тимашев возглавил созданное в 1905 г. Министерство торговли и промышленности. По свидетельству самого С.И. Тимашева: «Оно было для меня совершенно неожиданным: я не только его не искал, но сделал все от меня зависящее, чтобы это назначение не состоялось, к чему имел немало веских причин. Положение управляющего Государственным банком меня вполне удовлетворяло. Банковский аппарат был хорошо налажен и функционировал прекрасно, так что руководство им не представляло особенных трудностей. Персонал служащих был мне близко знаком, со старшими сотрудниками установились самые тесные отношения, особенно окрепшие в условиях "боевой" работы за 1905–1906 гг. Министр финансов Коковцов, относясь ко мне с полным доверием, предоставил банку достаточную самостоятельность и независимость, так что я не испытывал тяжести подчинения начальству и в этом отношении от повышения ничего не выигрывал. Равным образом я не приобретал никаких выгод и в материальных условиях службы. С другой стороны, я, несомненно, много терял, прежде всего душевное спокойствие, так как сразу втягивался в политическую борьбу, которой я был чужд и по характеру мало к ней приспособлен. Кроме того, я получал в управление ведомство, хотя и близко мне известное по прежней службе, но совершенно неорганизованное, наскоро скроенное из частей разных учреждений и не успевшее сплотиться при постоянной смене министров (я был бы пятым на пространстве 4 лет). Но мои усилия избавиться от угрожавшего назначения при настойчивости П.А.