Тринадцать жертв - Lillita

и музыкальный слух лучше, и любви к искусству больше. А её удел — искусство войны, которому Фрейя уделяла почти всё свободное время. О тренировках она также не забывала, искала на роль учителей лучших мечников.

Реакций разных повидать пришлось немало. Одни на отрез отказывались (некоторых удавилось переубедить посредством дуэли), другие соглашались, но вели себя очень снисходительно, не веря в серьёзность намерений Фрейи. Меньше всего было третьих — тех, кто соглашался учить и воспринимал всерьёз.

Валлерал воевал мало, главной проблемой долгие годы являлось появление обезумевших магов с пустошей. Фрейя много об этом знала, что и зародило в ней неприязнь к магам. С ними в королевстве и без того ситуация была напряжённой из-за радикального настроя церкви, полностью игнорировать голос которой король не мог. Но также король не мог позволить изгонять и истреблять магов, ведь на самом деле они приносили обществу пользу и вносили большой вклад в защиту границ у пустошей. Пока что удавалось балансировать между двумя сторонами, но однажды это равновесие должно было нарушиться.

Тем временем брат влюбился в принцессу соседнего королевства. Отец не мог ничего сказать против этого союза даже с политической точки зрения, да и Фрейя радовалась, что брак брата будет держаться не только на выгоде, только вот… Избранница оказалась ведьмой. Это настораживало.

— Я не слышала, чтобы среди одичавших были ведьмы, но всё же… Я не могла не беспокоиться за брата, который решил связать жизнь с такой потенциально опасной женщиной. И всё же… Я смирилась, когда пообщалась с ней. Просто поняла, что мы чем-то похожи. Она ведь согласилась жить в королевстве, где на неё многие будут косо смотреть из-за связи с магией. Где придётся терпеть нападки церкви. Где постоянно придётся доказывать, что занимаешь своё место по праву, а не подстроила всё при помощи чар. Она знала, на что идёт, и не собиралась отступать. Пусть и ведьма, но заслуживающая уважения.

Фрейе тоже не удалось избежать брака, да она и не старалась, ведь главное, чтобы муж не пытался запереть дома. В её союзе не нашлось места любви, только выгода и взаимное уважение. Большего и не требовалась. Так Фрейя стала Гвалгвен. Мужчины этого древнего и знатного рода испокон веков посвящали себя войне, а женщины — целительству. Конечно, Фрейя не стала вдруг лекарем после свадьбы, она всё также прикладывала все силы во имя достижения мечты, а муж её в этом поддерживал.

У мужа была младшая сестра. На самом деле, Фрейя сначала познакомилась именно с Элли. Фрейю серьёзно ранили, когда участвовала в сражении на границе, а Элеонора почти вытащила с того света и помогла встать на ноги. Они быстро нашли общий язык, подружились, а когда Фрейя жаловалась, что ей настоятельно рекомендуют поскорее найти мужа, пока отец не сделал это сам, Элеонора познакомила её со старшим братом.

— Собственно, родной сестры у меня никогда и не было, — с улыбкой развела руками Фрейя. — Просто Элли стала мне близка, словно сестра. Пожалуй, она куда больше была для меня семьёй, чем муж. Да, я им дорожу, но… Нет, не могу поставить его на один уровень с Элли. Даже сейчас, — тяжело сглотнув, добавила она, и посмотрела в сторону могильного камня.

Ситуация на границе с пустошами стала гораздо хуже, когда среди сумасшедших магов появились древние. Они были несравненно сильнее, требовалось собрать все силы даже не для того, чтобы защитить людей на границе — те были обречены, с этим оставалось только смириться, — а просто чтобы не дать пройти дальше и если не уничтожить, то отогнать обратно в пустоши. Фрейя и рада бы броситься в бой, но занималась подготовкой армии.

Зато к границам отправили Элли. Точнее, она сама вызвалась, не слушая ни брата, ни Фрейю. Да, там не хватало воинов, но ещё хуже дела обстояли с целителями. Те, кто выжил, оказались серьёзно ранены, много детей пострадало и осиротело. Фрейя была против, очень хотела оставить Элеонору в более безопасном месте, но понимала — тогда она станет ничуть не лучше тех людей, которые хотели сделать из неё примерную принцессу, что никогда даже близко не подойдёт к полю боя.

— И всё же я чувствовала неладное… Я не привыкла поддаваться мнительности. Нельзя постоянно прятаться, проиграв трусости и малодушию. Нельзя отсиживаться в безопасном месте, предав свой долг. Но в тот раз… Мне было слишком тяжело отпускать Элли. Она обещала, что вернётся домой… — голос Фрейи дрогнул, она сжала руки в кулаки, сминая штанины.

Лечебница, в которой заботились о детях Элли, располагалась именно здесь. Сначала казалось, что она достаточно далеко от границ, но одичавшие дошли до этого места быстрее, чем воины. Многие лекари погибли, спасая людей. Элли тоже.

— Мы даже тело её не смогли найти, чтобы похоронить. Только медальон с бабочками. Её любимый, с которым она никогда не расставалась. Его и вернули домой, чтобы хоть что-то положить в могилу на семейном кладбище. Ни о какой лояльности к магам я теперь не могу говорить, но брат всё ещё пытается унять гнев церкви. Совершенно справедливый гнев, как видите! — гневно воскликнула Фрейя, сдержав порыв вскочить на ноги. — От магов слишком много бед. Потерь. Даже самые безумные из людей не способны принести столько разрушений за такое короткое время.

За восемь лет удалось достичь относительного мира. Древние ещё не были побеждены окончательно, но их удалось изгнать в пустоши. Теперь древних старались находить по одному, чтобы был шанс уничтожить. Церковь с каждым годом всё сильнее настаивала на необходимости устроить охоту на магов, но король — уже новый, брат Фрейи — пока находил способы не поддаваться. То, что его жена — ведьма, делало ситуацию ещё более шаткой.

— Этот мир не продлится долго. Лет пять, не больше. Церковь точно найдёт способ образумить брата. Мы должны избавить Валлерал от магов. Я должна отомстить за Элли.

— Вы бы хотели, чтобы она осталась дома? Не приезжала сюда? — вдруг спросил Хенбетестир. Фрейя посмотрела на него с непониманием и отрицательно качнула головой.

— Может быть, но это не совсем то, чего я желаю. Моё желание не должно идти наперекор её. Поэтому… Я бы хотела защитить Элеонору. Если бы я была здесь, я бы стала её щитом. Тогда она смогла бы вернуться. И, на самом деле, не только здесь… Будь такая возможность, я бы всегда защищала её. Перестала бы бороться с теми упрямцами, которых оказывается на моём пути всё больше, по мере того, как я перевожу армию