Охота на Зло - Гай Уолтерс

должным образом задокументирован, и это, пожалуй, и есть его величайшее наследие. Кроме того, ничто не должно умалять того факта, что Визенталь привлек к ответственности некоторых нацистов, хотя и не в таком количестве, как утверждается, и Адольф Эйхман, безусловно, не был среди них. Как уже отмечалось, Визенталь был по натуре шоуменом, и когда после похищения Эйхмана он наконец получил роль "главного охотника за нацистами в мире", он сыграл её блестяще. Не имело значения, что в итоге он переигрывал, потому что зрители продолжали аплодировать и приветствовать его. Как и в случае со многими популярными представлениями, критики не могли сказать публике, что "Великое шоу Визенталя" было не более чем иллюзией. Но это была великая иллюзия, и в конечном итоге она послужила благому делу. Какими бы ни были его недостатки, Визенталь, по крайней мере, был на стороне добра, и независимо от того, что он на самом деле сделал во время войны, он сделал больше для искупления своих прегрешений, чем те, за кем он охотился.

Сегодня его дело профессионально продолжается организацией, носящей его имя. Хотя американское Управление специальных расследований (OSI) следует считать самым эффективным подразделением по розыску нацистов, с 1948 года, Центр Симона Визенталя делает многое для оказания давления на правительства по всему миру с целью привлечения к ответственности оставшихся в живых нацистских военных преступников. Текущая кампания Центра носит называниея "Операция "Последний шанс"", и её возглавляет Эфраим Зурофф, иногда проявляющий те же странности, что и сам Визенталь. В июле 2008 года Зурофф посетил Аргентину и Чили в надежде поймать доктора Ариберта Хайма, врача СС из Маутхаузена, возглавляющего список Центра Визенталя самых разыскиваемых нацистов. Хайм, словно созданный по образу и подобию Менгеле, проводил серию ужасных "экспериментов" над подопытными людьми, чтобы выяснить, сколько боли они могут выдержать. В ходе одной из печально известных "операций" он кастрировал и обезглавил молодого спортсмена, после чего его череп после удаления плоти использовался в качестве экспоната. "В последние несколько дней мы получили информацию из двух разных источников, оба из которых касаются Чили, и мы считаем, что она имеет очень большой потенциал", — сказал Зурофф репортёрам[1657]. Он также сообщил СМИ, что центр "принимает меры, которые могут раскрыть его убежище в течение пары недель"[1658]. Хотя Зурофф сделал то, чего Визенталь никогда не делал — отправился в Южную Америку, — его заявления создавали впечатление, что он был так же близок к тому, чтобы найти этого мерзкого нацистского врача, как и Визенталь к тому, чтобы найти Менгеле. Более того, поиск беглецов требует скрытности и осмотрительности, которых у Зуроффа не было и в помине, когда он объезжал такие города, как Барилоче и Пуэрто-Монт, в сопровождении толпы журналистов. Неудивительно, что Зурофф вернулся из Южной Америки с пустыми руками. Если бы Хайм находился в Патагонии, как считал Зурофф, шумное и триумфальное появление охотника за нацистами у парадной двери дало бы Хайму достаточно времени, чтобы выпрыгнуть из заднего окна. Некоторым (более критически настроенным наблюдателям) вся эта поездка подозрительно напоминала рекламную акцию в поддержку Центра Визенталя, основная деятельность которого — борьба с антисемитизмом и защита Израиля. Охота на нацистов для Центра является второстепенным занятием, но это весьма эффективный "способ продвижения бренда".

Во время поездки Зуроффа Ариберт Хайм на самом деле находился далеко от Южной Америки, поскольку лежал в безымянной могиле в Каире, где был похоронен в 1992 году. Когда в начале февраля 2009 года газета New York Times представила убедительные доказательства смерти Хайма, только Зурофф в этом усомнился. "Мы не можем подтвердить подобную историю на основании какого-то полуправдоподобного объяснения, — сказал он. — Имейте в виду, что у этих людей есть личная заинтересованность в том, чтобы их объявили мёртвыми и это идеально выдуманная история. В этом и проблема, она слишком идеальна". Зурофф также с подозрением отнесся к отсутствию каких-либо доказательств, кроме документов и устных показаний. "Нет ни останков, ни ДНК, ни могилы", — сказал он и далее утверждал, что сообщение о смерти Хайма "вызывает больше вопросов, чем даёт ответов"[1659]. Зурофф не признал — как и Симон Визенталь — что у него тоже была личная заинтересованность в том, чтобы Хайм остался жив. К несчастью для Зуроффа, мёртвых нацистов больше нельзя выслеживать, и без кого-либо, за кем можно охотиться, охотники за нацистами скоро останутся без работы.

Однако нацисты — не единственные военные преступники, заслуживающие преследования, и этот факт был признан американским правительством, когда в декабре 2004 года оно предоставило Управлению специальных расследований (OSI) расширенные полномочия по поиску на территории США лиц совершивших военные преступления во время других вооружённых конфликтов. По иронии судьбы, в тот же день, когда умер Симон Визенталь, Карла дель Понте, главный прокурор Международного уголовного трибунала ООН по бывшей Югославии, обвинила Католическую церковь в укрывании подозреваемого в военных преступлениях хорватского генерала Анте Готовины, которому были предъявлены обвинения в преступлениях против хорватских сербов. "У меня есть информация, что он скрывается во францисканском монастыре, и поэтому Католическая церковь его защищает, — заявила она. — Я обратилась по этому поводу в Ватикан, и Ватикан полностью отказывается с нами сотрудничать"[1660]. Преступления те же — меняются только имена.

Эпилог

В ходе своих исследований я встретился с двумя нацистскими военными преступниками. Хотя обстоятельства этих двух встреч были совершенно разными, обе они наглядно иллюстрировали положение, в котором оказались многие им подобные после войны. Моя первая встреча произошла с Эрихом Прибке, гауптштурмфюрером СС, участвовавшим в резне в пещерах Ардеатина. В 1996 году Прибке был депортирован из Аргентины в Италию после того, как в 1994 году на улицах Барилоче дал интервью Сэму Дональдсону из ABC News, в котором выразил явное отсутствие раскаяния за участие в убийствах. Летом того же года Прибке предстал перед судом в Риме и был признан коллегией из трёх военных судей виновным в убийстве. Однако, поскольку судьи сочли, что он только выполнял приказы, его дело было отнесено к категории, подпадающих под 30-летний срок давности, и в начале августа Прибке был сенсационно оправдан. Здание суда было осаждено демонстрантами, и Прибке был быстро повторно арестован и в апреле следующего года снова предстал перед судом. В марте 1998 года, после долгих юридических разбирательств, 83-летний Прибке был приговорен к пожизненному заключению. Поскольку он был слишком стар, чтобы отбывать наказание в тюрьме, его подвергли домашнему аресту, и на момент моего визита в июне 2007 года он проживал в довольно приличном многоквартирном доме недалеко от Виа Аурелия в ничем не примечательном районе Форта-Бочча на западе Рима.

Граффити на соседних домах указывали