Охота на Зло - Гай Уолтерс

слове Вержес отверг подобные свидетельства как "воскрешение фантомов", а также поставил под сомнение сам Холокост: "Идея о том, что антисемитизм, старый как мир, старый как Римская империя, мог привести к геноциду, смешна". Для Вержса суд был не чем иным, как попыткой "искупить" грехи Запада, и он умолял суд положить конец "этому лицемерному притязанию"[1614].

В последний день суда Барбье спросили, есть ли ему что сказать в свою защиту. Все ещё в том же костюме и галстуке, Барбье встал и объявил, что есть. И снова с почти незаметной улыбкой, он сказал суду, что не несёт ответственности за набег на Изьё. "У меня никогда не было полномочий решать, кого отправлять в лагеря, — сказал он по-французски. — Я боролся с Сопротивлением, которое в общем-то я уважал как противника, это была война, но теперь она давно закончилась. Спасибо". Несмотря на защиту Вержеса, Барбье был приговорен к пожизненному заключению, хотя решение было принято только большинством голосов присяжных. Когда был объявлен приговор, раздались аплодисменты, которые судья попросил прекратить ради "соблюдения достоинства". Для Сержа Кларсфельда этот момент назревал давно. "Было совершено исключительное преступление, и это был исключительный суд, — сказал он журналистам. — И поскольку правосудие связано с памятью, это означает, что дети Изьё не будут забыты"[1615]. Для Жака Вержеса этот приговор стал ещё одним примером эквивалентности французской системы правосудия и нацизма. Отметив, что такие высокопоставленные нацисты, как Дёниц и фон Ширах, получили в Нюрнберге более мягкие приговоры, он заметил, что, приговорив Барбье к пожизненному заключению, французы сумели "превзойти в этой области своих хозяев"[1616]. Под вооруженной охраной Барбье отвезли в тюрьму Лиона, где он провел следующие четыре года до своей смерти от лейкемии в сентябре 1991 года в возрасте 77 лет.

Если во Франции правосудие вершилось довольно оперативно, то в Соединенном Королевстве оно часто приходило слишком поздно. 22 октября 1986 года британский консул в Лос-Анджелесе встретился с раввинами Марвином Хиером и Авраамом Купером из Центра Симона Визенталя. Этот Центр, основанный в ноябре 1977 года, по слухам, платил охотнику за нацистами около 75.000 долларов в год за использование его имени, хотя и действовал в значительной степени независимо от самого Визенталя. Хиер и Купер представили дипломату список из 17-и подозреваемых в нацистских военных преступлениях, эмигрировавших в Великобританию после войны, 11 из которых были латышами, а шесть — литовцами. Все они имели различное происхождение, но всех подозревали в участии в преследовании и убийстве мирного населения. Доказательства в основном поступали из советских источников, хотя некоторые были получены из архивов в Соединенных Штатах, Израиле и даже Великобритании. В дополнение к списку раввины передали консулу письмо, адресованное премьер-министру Великобритании Маргарет Тэтчер, в котором просили британское правительство расследовать обвинения и "при необходимости создать необходимый правовой аппарат для их рассмотрения"[1618].

Через несколько дней после представления списка одно из имен просочилось в прессу. Антанас Гечас, 71-летний отставной горный инженер, проживающий в Эдинбурге, будучи во время войны командиром взвода в литовском полицейском батальоне принимал участие в антипартизанских операциях и массовых убийствах мирных жителей. Хотя сотрудники Центра Симона Визенталя это не подтвердили, источником информации о Гечасе на самом деле было OSI, в 1981 году оповестившее британское правительство о Гечасе и даже добившееся от него частичного признания во время допроса шотландской полицией в 1982 году[1619]. Публично Гечас отрицал своё участие в каких-либо убийствах, ссылаясь на свою строгую католическую веру как на доказательство своей неспособности совершать что-либо подобное[1620]. Гечас утверждал, что эти обвинения на самом деле являются частью "заговора КГБ", хотя программа, показанная по британскому телевидению с участием Эли Розенбаума и Нила Шера в январе и феврале следующего года, подтвердила, что нет никаких сомнений в том, что Гекас — преступник самого гнусного рода. Один свидетель рассказал, как "людей, приговоренных к смерти, раздевали догола, подводили к яму и по приказу Гечаса расстреливали"[1621].

Несмотря на эти разоблачения, британское правительство, похоже, мало что предприняло в ответ на список Центра Визенталя. 24 ноября 1986 года была создана Межпартийная парламентская группа по военным преступлениям с целью оказать давление на правительство и заставить его принять меры. Её возглавил бывший министр внутренних дел Мерлин Рис, а секретарем группы стал член парламента Гревилл Джаннер, который в 1948 году, в звании младшего бомбардира, служил в Британской группе по военным преступлениям. Джаннер, будучи возмущен роспуском этой группы в конце 1940-х годов, увидел возможность заняться "незавершенными делами". "Я всегда считал, что со стороны этих людей это было чудовищно, не только в стремлении избежать судебного преследования, — сказал Джаннер, — но и в том, чтобы приехать и жить в Британии. Их привозили сотнями — возможно, тысячами — для работы в шахтах, и я ничего не мог с этим поделать, пока не был избран в парламент"[1623]. Хотя предположение Джаннера о том, что британские угольные шахты были набиты нацистскими военными преступниками, несколько преувеличено, нет сомнений в том, что по сути это было верно. Тысячи украинцев и прибалтов действительно были привезены в Британию после войны в рамках Программы добровольных рабочих из Европы (European Voluntary Workers Scheme, EVW), которая была призвана восполнить предполагаемую острую нехватку рабочей силы в ключевых отраслях британской экономики, таких как, сельское хозяйство, текстильная промышленность и, конечно же, добыча угля. Поскольку проверка этих иммигрантов была крайне поверхностной, многие военные преступники, такие как те, что были указаны в списке Центра Визенталя, успешно въехали в страну, несмотря на причастность к некоторым из самых зверских преступлений, совершенных во время войны[1624].

Одна из первых встреч парламентской группы состоялась с министром внутренних дел Дугласом Хёрдом. "Он вежливо нас выслушал, но ничего не предпринял, — позже писал Джаннер. — Он лишь пообещал разобраться в проблеме, но ничего не происходило в течение нескольких месяцев, и мы стали подозревать, что государственные служащие замяли этот потенциально взрывоопасный вопрос, который мог бы обнажить позорное прошлое некоторых наших сограждан"[1625]. В марте 1987 года делегация Центра Визенталя во главе с Марвином Хиером также встретилась с Хёрдом и также выяснила, что он не проявляет должной заинтересованности. Одним из участников встречи был Эфраим Зурофф, позже вспоминавшим, как министр внутренних дел сообщил делегации, что британскому правительству требуется больше подтверждающих документов и оно не намерено проводить собственное расследование. Раввин Хиер предположил, что правительство, обладающее огромными ресурсами, гораздо лучше подготовлено для проведения такого расследования, но Хёрд отказался. "Мы оказались в странном положении, когда правительство Её Величества попросило нас выполнить за него свою работу", — заметил Зурофф[1626]. Хёрд изложил позицию правительства на пресс-конференции, в ходе которой он указал, что материалы Центра Визенталя "сомнительны", и, более того,