Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов

С введением размена бумажных денег на золото золотые деньги уходили из страны, оставляя взамен макулатуру. И России приходилось занимать золото у тех стран, куда оно утекло.

И зря М.Назаров пинает СССР по каждому удобному поводу. В советский период наша страна, несмотря на причиненную войнами разруху, не просто значительно сократила отставание в среднедушевом национальном доходе от развитых стран Запада (при гораздо более справедливом распределении создаваемого богатства). Она еще и вышла на передовые позиции во всех областях жизни, обогнав на ряде направлений науки и техники и государства Европы, и США.

А что касается дореволюционной России, как писали об этом и Шарапов, и Нечволодов, статистика показывала, что в стране проводилась удачная финансовая политика, расходы не превышали доходов, а на деле положение России было бедственное, ее хозяйство, при формальных показателях роста, разорялось.

И никому исправить эту картину, не прибегая к фальсификации, было невозможно. Шарапов, Нечволодов и др. сто лет назад более правильно оценили положение современной им России, чем нынешние «монархисты-энциклопедисты».

Железнодорожное строительство: свет и тени

Говоря о широком размахе железнодорожного строительства в дореволюционной России, М.Назаров не преминул отметить, что его темпы были выше достигнутых позднее в СССР. Да, это так, и, например, сооружение Транссибирской магистрали — это великий подвиг России. Но, во-первых, по мере насыщения страны сетью железных дорог темпы нового строительства естественно замедляются. А во-вторых, многие железнодорожные линии были построены, исходя не из соображений развития отечественной экономики, а по требованию финансистов Запада (они давали деньги только на нужные им проекты). Еще Достоевский писал, что наше железнодорожное строительство во многом служит задаче открыть для товаров Запада рынки не только России, но и Востока (не говоря уж об обеспечении доступа к русскому сырью). «Таким образом, — свидетельствует Нечволодов, — благодаря современному устройству русских финансов, для того, чтобы выстроить железные дороги на русской земле, русскими рабочими руками и из русских же материалов, Россия в течение многих десятков лет должна платить огромную дань иностранному капиталу и на столько же десятков лет обременять этой данью расчетный баланс». В СССР же дороги строились ради развития экономики и культуры собственной страны.

Разоблачение мифов

Один из самых распространенных мифов наших дней заключается в том, будто сельское хозяйство пореформенной России процветало и наша страна, резко увеличив экспорт зерна, стала кормилицей Европы. При этом молчаливо предполагается, что уж сами-то русские люди, тем более крестьяне, были сыты, одеты и обуты как нельзя лучше. Еще в 70-х годах XIX века письма А.Н. Энгель-гардта опровергали и эту радужную картину, показывая, что и тогда уже проводилась антинародная политика «недоедим — а вывезем!»: «...газеты оповестили, что за границей не надеются на хороший урожай, что немцу много нужно прикупить хлеба... Все радовались... вывоз увеличится, денег к нам прибудет пропасть, кредитный рубль подымется в цене».

Действительно, хлеб стал дорожать, вывоз увеличился... А у самих— «неурожай, в Поволжье народ, слышно, с голоду пухнуть зачал... А старого хлеба нет — к немцу ушел». Пока был хлеб — ели по три раза в день, стало туго — по два, в хлеб добавляли конопляный жмых и прочие суррогаты.

Энгельгардт хорошо понимал, что вывозили хлеб за границу не мужики, а помещики. У мужика «деньги шли на хозяйство. А пан деньги за море переведет, потому что пьет вино заморское, любит бабу заморскую, носит шел-ки заморские и магарыч за долги платит за море. Хлеб ушел за море... а как совсем его не хватит и придется его у немца в долг брать! Купить-то ведь не на что».

Значит, экспорт хлеба — не общегосударственное дело, а выражение корыстного интереса помещиков, и доходы от продажи зерна шли на их паразитическое потребление, а вырученная на пот и кровь крестьянства валюта уплывала обратно за рубеж. И то, что причиталось государству, наделе доставалось его кредиторам, банкирам Запада, ибо Россия все больше увязала в путах внешнего долга: «...хлеб нужно продавать немцу для того, чтобы платить проценты по долгам». То есть и тогда, как и сейчас, шла речь о наглой распродаже России, только предмет торга изменился. Раньше продавали хлеб, то есть плодородие почв, труд и здоровье народа, а сегодня распродают нефть, газ, руду, то есть богатства недр и благополучие ныне живущего и будущих поколений россиян. Сейчас для этого повышают пропускную способность трубопроводов, а тогда — для увеличения экспорта хлеба — требовали улучшить пути сообщения и порты, чтобы конкурировать с американцами. Энгельгардт высмеивал эти потуги: «Американец продает избыток, а мы продаем необходимый насущный хлеб. Американец-земледелец сам ест отличный пшеничный хлеб, жирную ветчину и баранину... Наш же мужик-земледелец ест самый плохой ржаной хлеб с костерем... хлебает пустые серые щи, считает роскошью гречневую кашу с конопляным маслом». У него не хватает пшеничного хлеба на соску ребенку, пожует баба ржаную корку, положит в тряпку — соси. Если бы Россия удвоила производство хлеба, то и тогда ей его едва хватило бы для себя, и не об экспорте надо думать. Американец — вольный фермер или работник, он учился в школе, работает на машинах, спит на кровати с чистыми простынями под одеялом, читает газету, в праздник идет в сельскохозяйственный клуб, жалованье получает большое. А наш темный мужик орудует сохой, ничего этого у него нет, да еще над ним свора начальников.

Как всегда, Энгельгардт смотрит в самый корень: «У американца труд в почете, а у нас в презрении... Где же нам конкурировать с американцами!»

Другая беда России — массы лучшего хлеба пережигались на вино, и заинтересована в этом была государственная власть: «Чем больше пьют вина, тем казне больше доходу». «От плохой пищи народ худеет, болеет, ребята растут хуже... если бы всюду народ хорошо питался, то всюду был бы рослый, здоровый народ...»

А либералы предлагали выпекать хлеб для простонародья из ржаной муки с примесью картофеля, «тогда половинное количество ржи может пойти за границу для поддержания нашего кредитного рубля без ущерба народному продовольствию». Дался же им этот наш кредитный рубль, с гневом пишет Энгельгардт, «точно он какое божество, которому и человека в жертву следует приносить». Ржаной хлеб — отличная еда для взрослого, а для детей? Дети русского земледельца питаются хуже, чем телята у хорошего хозяина. «Смертность детей куда больше, чем смертность телят, и если бы у