Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов

Работа земского участкового врача была очень непростой. Товарищ Вересаева по университету доктор Петров так рисовал ее тяготы: «Со всеми нужно ладить, от всякого зависишь. Больные приходят, когда хотят, и днем и ночью, как откажешь? Иной мужик едет лошадь подковать, проездом завернет к тебе: «Нельзя ли приехать, баба помирает». Едешь за пять верст: «Где больная?» — «А она сейчас рожь ушла жать...» Участок у меня в пятьдесят верст, два фельдшерских пункта в разных концах, каждый я обязан посетить по два раза в месяц. Спишь и ешь черт знает как. И это изо дня в день, без праздников, без перерыву. Дома сынишка лежит в скарлатине, а ты поезжай... Крайне тяжелая служба!»

И оплачивалась она довольно скудно. Жалованье земского врача составляло 1200—1500 рублей в год (женщина-врач получала до 900 рублей). Содержать семью, например, на такое жалованье было нелегко. Известно, что сильную нужду испытывали многие земские врачи, впоследствии ставшие известными и соответственно более обеспеченными. Но в целом земские врачи считались людьми среднего достатка.

Однако среди них бывали и весьма разбогатевшие, если они имели практику на стороне, в богатых семьях. Символом таких можно считать чеховского Ионыча. Он начинал свою карьеру как бедный земский врач, а затем постепенно превратил себя в машину для зарабатывания денег. Ионыч имел солидный счет в банке, стал владельцем нескольких домов. Но такие лекари авторитетом в среде земских врачей не пользовались.

Младший медицинский персонал получал от 300 до 500 рублей в год.

Несмотря на нехватку врачей в России по сравнению с потребностями, их количество по отношению к платежеспособному спросу было избыточным. Земству для полноценного обслуживания населения нужно было бы иметь, скажем, семь врачей, а средства позволяли содержать только двух. Поэтому среди врачей наблюдалась большая безработица, что приводило к сильной конкуренции. Врачу без работы жить было тяжело. Вересаев несколько лет работал в больнице бесплатно, только чтобы иметь возможность практиковаться в лечении, и ждал, пока освободится штатное место. Правда, как отмечал тот же Вересаев, в Западной Европе тоже д ля громадных слоев населения врачебная помощь представляла тогда недопустимую роскошь, а многие врачи не имели работы и бедствовали.

И все же благодаря земским врачам Россия, отстававшая от передовых стран Запада в технико-экономичес-ком отношении, показала всему миру пример наиболее справедливого для того времени решения одной из важнейших социальных проблем.

Тем не менее состояние здравоохранения в России оставалось неудовлетворительным.

В 1913 году в России более 12 миллионов человек (7 процентов населения) были поражены эпидемиями холеры, дифтерии, сибирской язвы, чесотки. Еще 9 миллионов страдали малярией, трахомой, коклюшем и пр. Всего хронических больных насчитывалось 22 миллиона человек (13 процентов населения).

Из каждой 1000 новорожденных в возрасте до 1 года в России умирало 263 ребенка (в Швеции — 70, в Англии — 108, в США — 112, во Франции — 115, в Германии — 151).

Средняя продолжительность жизни составляла 33 года (для мужчин — 27 лет, для женщин — 38). Не случайно Нечволодов писал о вырождении когда-то самого сильного в Европе русского народа.

Губительно сказывалось на здоровье народа распространявшееся все шире пьянство, которое, как отмечали многие исследователи (в том числе Д.И.Менделеев), насаждалось властью. Основными источниками доходов бюджета были косвенные налоги — винная монополия, давшая в 1913 году более 26 процентов доходов, акцизные (табачный, сахарный, спичечный и нефтяной) и таможенные сборы, составившие 20 процентов.

В системе образования — рывок, но не прорыв

Ко времени образования земства российское крестьянство оставалось неграмотным и погруженным в пучину невежества и суеверий. И это было следствием политики царского правительства. Реакционный государственный деятель граф Д.А.Толстой, курировавший школьное дело, считал широкое образование крестьянских детей вредным, поскольку оно отвлекает от физического труда. В правительстве еще разделяли опасения умершего в 1855 году графа С.С.Уварова (автора формулы «Православие, самодержавие, народность»), который призывал «пещись о том, чтобы чрезмерным стремлением к высшим предметам учения не поколебать порядок гражданских сословий, возбуждая в юных умах порыв к приобретению роскошных (т.е. излишних) знаний». Особенно пугал его возможный рост образованности «молодых людей, рожденных в низших сословиях общества, для которых высшее образование бесполезно, составляя излишнюю роскошь и выводя их из круга первобытного состояния без выгоды для них самих и для государства». Поэтому он предлагал меры «для удержания стремления юношества к образованию в пределах некоторой соразмерности с гражданским бытом разнородных сословий».

Земству пришлось создавать систему начальных народных училищ заново, преодолевая множество препятствий со стороны власти, которая, с одной стороны, понимала необходимость грамотности для работников нарождающегося индустриального общества, а с другой — опасалась роста связанных с этим народнических и революционных идей.

Земская школа была большим шагом вперед по сравнению с прежними церковно-приходскими школами и школами грамоты, она давала гораздо более полное, более современное и систематическое (а значит, создававшее почву для атеизма) образование. Основной ее тип — школа с трехлетним обучением. В большинстве своем школы были одноклассными, один учитель обучал сразу всех учащихся — и первого, и второго, и третьего года обучения. В земской школе, кроме чтения, письма, счета и Закона Божьего, преподавались природоведение, история и география. В некоторых школах учили рисованию и пению, преподавали гимнастику, давались также начала ремесел, садоводства, огородничества и пчеловодства.

При этом в земской школе не изучали алгебры, геометрии, тригонометрии, что делало практически невозможным поступление окончивших ее в гимназию.

Материальное положение и бытовые условия большинства учителей земских школ были весьма тяжелыми, о них можно судить, в частности, по произведениям Чехова. А ему можно верить, не только потому, что он вообще отличался редкой правдивостью, но и потому, что был попечителем и устроителем ряда земских школ в Подмосковье (в Талеже, Новоселках и Мелихове) и в Ялте. Каково было жить учителю школы в Талеже, получавшему 23 рубля в месяц, имея на своем иждивении жену и четырех детей? Он в тридцать лет был уже совсем седой и до такой степени забит нуждой, что, о чем бы с ним ни заговаривали, он все сводил к вопросу о жалованье и о необходимости его увеличения. А ведь были школы, где учителям платили всего по 15 рублей в месяц, — этого не хватало даже на пропитание. Преподаватели гимназий относились к среднему классу, а профессоров вузов можно было считать вполне обеспеченными людьми.

В 1913 году в России насчитывалось 9,7 миллиона учащихся во всех видах учебных заведений