Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

номер журнала, вышедший в ноябре, арестовали и конфисковали, а Шебуева отправили в Петропавловскую крепость и привлекли к суду по обвинению в оскорблении Его Величества и дерзостном неуважении к верховной власти. В тюрьме, в ожидании суда, он продолжал писать для очередных номеров памфлеты и сатирические стихи – «Кабинет редактора очень часто помещался в тюрьме. Некоторые номера „Пулемета“ и написаны в одиночном заключении» (Н. Г. Шебаев. «Дело о его рабочем величестве, пролетарии всероссийском». М., 1931 г.).

Н. Г. Шебуев

А по поводу Высочайшего Манифеста Николая II от 17 октября 1905 г., выход которого Николай Георгиевич высмеял в первом номере журнала, им были написаны следующие строки:

Даровал свободуСлова манифест.На год, на два годаСадят под арест.Требуют залогаГласности кроты.Подожди немного,Посидишь и ты…

Судебная палата приговорила Шебуева к заключению в крепости на 1 год и постановила журнал закрыть. Всего успело выйти 5 основных номеров и один дополнительный. Ненадолго журнал возродился в 1917 г., после Февральской революции.

После закрытия «Пулемета» Н. Г. Шебуев издавал в 1906–1907 гг. «Газету Шебуева», а с 1908 по 1914 г. – журнал «Весна». С «Весной» сотрудничали Л. Н. Андреев, К. Д. Бальмонт, Д. Бедный (Е. А. Придворов), Н. С. Гумилёв, А. И. Куприн, М. М. Пришвин, Л. М. Рейснер, И. Северянин (И. В. Лотарев). На страницах этого журнала впервые начали печататься футуристы Н. Н. Асеев, В. В. Каменский и В. В. Хлебников. После октябрьского переворота Шебуев работал в «Газете для чтения», в сатирических журналах «Безбожник», «Лапоть» и др., написал ряд сценариев для эстрады и цирка.

Высочайший манифест

Обложка 1-го номера журнала «Пулемет»

В 1920-е гг. в доме № 10 находились магазин пишущих машинок и мастерская по их ремонту. Затем в здании располагалось общежитие Института текстильной и легкой промышленности. Общежитие выехало отсюда только в 1996 г., а хозяином дома стала финансовая группа «Ист». В 1996–1998 гг. она выполнила перестройку здания под бизнес-центр, который ныне называется «Geneum». В ходе перестройки кровлю подняли с устройством мансардного этажа, что несколько исказило облик дома. На первом этаже открылись офис экспресс-почты DHL и культурно-деловой центр «Казахстан».

Здание включено в Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации в качестве объекта культурного наследия регионального значения.

В ряду домов между Адмиралтейским проспектом и Мойкой резко выделяется дом № 12. Если фасады остальных домов оформлены в стиле раннего или позднего классицизма, то дом № 12, полностью перестроенный в 1910–1911 гг., являет собой типичный образец неоклассицизма.

«Здание банкирского дома „Юнкер и Ко“» (Невский пр., 12)

Первый дом на этом участке построен в 1760-е гг. неизвестным архитектором для семьи для полковника А. В. Толстого и оформлен, как тогда водилось, на его жену, Е. В. Толстую. Как и у соседних зданий, возведенных в соответствии с тогдашними архитектурно-строительными требованиями, его фасад был оформлен в стиле раннего классицизма, но выделялся более нарядной отделкой – пилястрами, лопатками, медальонами.

В 1777 г. Е. В. Толстая продала дом портному К. Ф. Гейдеману. В 1782 г. владельцем здания стал молодой фаворит Екатерины II генерал-поручик А. Д. Ланской. Для него по распоряжению императрицы начали строить дворец, а этот дом рядом с Зимним дворцом рассматривался в качестве временного жилья. Однако в июне 1784 г. Ланской скоропостижно скончался. Так или нет, но дом оказался ненужным, и в 1786 г. наследники А. Д. Ланского продали его камергеру князю А. Я. Шаховскому.

В 1819–1822 гг. верхний этаж дома занимала квартира героя Отечественной войны с Наполеоном графа М. А. Милорадовича. Его недавно, в августе 1818 г., назначили петербургским военным генерал-губернатором и членом Государственного совета. Чтобы лучше разбираться в порученном ему деле, генерал начал изучать действующее законодательство, а в качестве учителя нанял профессора юриспруденции Кукольникова.

С военной прямотой Милорадович взялся за улучшение тюрем, борьбу с пьянством и казнокрадством, но его усилия остались тщетны. Тюрьмы лучше не стали, многие кабаки позакрывали, но меньше пить не стали, как воровали, так и продолжали воровать. Административная рутина быстро генералу опротивела. С большим удовольствием во главе военной команды он посещал только пожары. Праздником души для него явилось наводнение 1824 г., когда он смог лично поучаствовать в борьбе со стихией, спасая утопающих.

Погиб бравый генерал во время декабрьского мятежа 1825 г. Он подъехал на коне к выстроившимся в каре мятежным войскам и стал солдат уговаривать разойтись. В ответ на это получил пулю в спину от П. Г. Каховского, не являвшегося офицером, и удар штыком от поручика лейб-гвардии Финляндского полка Е. П. Оболенского. Во время событий на площади у Медного всадника Каховский убил также полковника командира лейб-гвардии Гренадерского полка Н. К. Стюллера и ранил офицера из свиты Николая I.

Когда М. А. Милорадовичу показали извлеченную пулю, он, говорят, воскликнул: «О слава Богу! Это пуля не солдатская! Теперь я совершенно счастлив!». Пуля оказалась экспансивной, а в армии таких боеприпасов на вооружении не было. Затем, собравшись с силами, он пошутил: «Жаль, что после сытного завтрака я не могу переварить такого ничтожного катышка!».

Похоронили М. А. Милорадовича в Духовской церкви Александро-Невской лавры. В 1937 г. его прах перезахоронили в Благовещенской усыпальнице. На надгробии генерала была высечена следующая надпись: «Здесь покоится прах генерала от инфантерии всех российских орденов и всех европейских держав кавалера графа Михаила Андреевича Милорадовича. Родился 1771-го года октября 1-го дня. Скончался от ран, нанесённых ему пулей и штыком на Исаакиевской площади декабря 14-го дня 1825-го года в Санкт-Петербурге».

Когда именно дом перешел следующему владельцу, не совсем ясно – то ли в 1810-е гг., то ли в начале 1830-х гг. Точно известно только, что следующими владельцами стала семья Калерги (Клержи, Колержи). И опять же – то ли сам И.(Я.)Э. Калерги, то ли его мать. Во всяком случае, в начале 1830-х гг. владельцем дома, купленного у портного К. Ф. Гейдемана, являлся именно И. Э. Калерги.

На экспорте русских товаров в Турцию и Италию И. Э. Калерги нажил огромное состояние. Его предки упоминаются в венецианских хрониках XIV в., позже они перебираются жить в Грецию. В России Калерги появляются в XVIII в. Иван (Ян) Эммануилович всеми доступными ему средствами боролся за освобождение Греции от турецкого владычества. Себя он именовал не иначе как «Генеральный Консул семи греческих островов». В доме на Невском проспекте «Консул семи греческих островов» устраивал официальные приемы и давал роскошные балы.

В 1839 г., в возрасте 46 лет, Калерги женился на 16-летней Марии Сверчковой. Она приходилась дочерью генералу Ф. К. Нессельроде (племяннику канцлера К. В. Нессельроде) и польке Т. Наленич-Гурской (сестре камергера Двора Александра I И. Горского), но ее родители развелись, и девочку удочерила Е. Д. Сверчкова (дочь графа Д. А. Гурьева), которая и дала ей свою фамилию.

Мария была очень хороша собою и прекрасно играла на пианино. Поэт и историк князь П. А. Вяземский вспоминал: «В ней была и вкрадчивая прелесть сарматской женственности, и тихое поэтическое сияние германской Туснельды. Придайте к этому блеск французской образованности,