Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

не знала, каким чудом она держалась. Наверное, потому, что перед путешествием в этот мир использовала последние оставшиеся у нее бутылочки с консервантом от малыша Эла. А тот, помнится, в свою последнюю партию вгрохал целое состояние по меркам Руниала — наварил консервант полностью из трехусток! Ну, если готовишь непосредственно на фронтире, еще и не то можно себе позволить.

В общем, консервант, как оказалось, значительно лучше держал оборону против морской воды, чем говорили таблицы Рюдина.

Кстати, как там этот старый хрен? Неужели тоже сгинул? Что ж, случается. И со старыми некромантами чаще, чем с прочими: инстинкт самосохранения им отказывает вместе с человечностью.

Сама Ройга не считала себя старой. Ну да, ей глубоко за семьдесят — и что? Вот если бы на сотню больше…

— Моя госпожа нас обязательно спасет, — тем временем говорила Олла, держась за обломок реи. — Не знаю только, когда… Сколько летит эта некромантская птичка?

— Я тоже понятия не имею, — проворчала Ройга. — Но точно небыстро. Мы три дня шли по морю…

— Мы огибали острова и большую мель, тут можно напрямик. Не знаю их скорость, но они быстрые… Положим, часа четыре… Может, пять. И госпоже еще шесть или семь часов добраться, она очень быстро по воде может… Нужно продержаться ночь до утра — и нас спасут!

«Оптимистка, — подумала Ройга. — Так высокопоставленная Водница и ринулась выручать какую-то простолюдинку, держи карман шире!»

— Ты не продержишься ночь.

— Продержусь! Особенно если привязаться чем-нибудь к мачте. Я разговаривала с одним матросом, он так спасся после шторма. Так можно отдыхать! И можно пить морскую воду, если совсем по чуть-чуть.

— Оптимистка… — теперь Ройга сказала это вслух.

— А толку иначе-то? — фыркнула Олла. — У тебя есть веревка? Или вот, я у тебя ремень видела на брюках. Ремень сними, мне одну руку привяжем, а тебя давай попытаемся все-таки взгромоздить на эту деревяшку и сверху закрепить. Руки-ноги в воде, но голова над водой — это главное! Вот, у тебя ремень, у меня поясок, должно хватить.

«Не поможет, — подумала Ройга. — Все равно до мозга доберется».

Хотя…

Вслух она сказала:

— У меня есть юбка.

— Что?

— Кружевная юбка! Сейчас достану.

— Зачем тебе с собой кружевная юбка⁈

— Чтобы платье сделать, если надо.

Олла засмеялась, фыркнула, сплюнула воду.

— А туфли на каблуках⁈

— Каблуки отдельно. Тоже с собой.

— Ну ты даешь!

— Вот такой я человек, — усмехнулась Ройга.

— Мы твою юбку на полосы будем рвать, что ли? Зачем, если ремни есть?

— Нет. Мы в нее завяжем мою голову.

— Что⁈ — Олла уставилась на нее почти с ужасом.

— Что слышала, — Ройга вздохнула. — У меня уже руки начинают плохо слушаться. Еще немного, и я превращусь в кусок трупа. А потом мозг разбухнет от воды — и хана. Пока не разбух, есть только один способ. Нужно отрезать мне голову. Сможешь держать ее подальше от воды? Это будет нелегко. Я пойму, если ты откажешься. Возня с моей башкой у тебя силы отнимет, меньше шансов спастись самой. Голова — очень неудобный предмет в переноске, а у тебя руки заняты.

Олла выругалась.

— Мать вашу! Почему такая херня случается именно со мной⁈

— Говорю же, я пойму, если ты откажешься…

— Хрена с два!

— Тогда вот тебе еще дополнительный повод для радости: отрезать голову самому себе ну никак нельзя. Так что я нанесу первый удар, уж насколько получится, а дальше допиливать тебе.

— Серьезно⁈

— Серьезно. Но если уронишь мою голову, и она утонет, я не буду являться тебе в кошмарах.

Почему-то совершенно невпопад вспомнился старый эпизод, тридцатилетней примерно давности. Ройга изо всех сил погоняет лошадей, возок заваливается на поворотах. Цокают копыта, предместья Руниала летят мимо, желто-красные клены, лужи разлетаются брызгами под колесами… где там дом лекаря, знакомого Жизнюка, про которого говорят, что он и мертвого поднимет? Преувеличение, конечно, мертвецов поднимают только некроманты…

Впрочем, Ройга выбрала его не за репутацию, а за то, что он жил ближе всех.

«Тпр-р-ру, клячи!» — Ройга натягивает поводья, упряжка послушно тормозит. Она соскакивает с козел, возница, которого она оттеснила, вместе с ней. Они бегут к двери возка, Ройга хватается за расхлябанную ручку. Как там раненый?

Раненый выходит из возка самостоятельно, не щурясь на яркое сентябрьское солнце. Он идет сам и не держится за живот, где криво свисает окровавленный лоскут черной некромантской робы.

«О, так парнишка, выходит, не так уж сильно ранен! — радуется возница. — А мне показалось — не довезем!»

«А мы и не довезли», — вздыхает Ройга. Ей очень жаль мальчика, очень стыдно, что не уследила, и она очень сердита на то, что он полез брать преступника, не послушав ее ценных указаний. Поэтому она говорит: «Не извиняюсь! Это полностью твоя дурость, от начала и до конца!»

Элсин кивает: «Да, магистр Глерви. Я понимаю».

Почему вспомнилось? Ах да, конечно.

Пока стремительно немеющими пальцами, которые уже отекли и покрылись мелкими язвочками от морской воды, Глерви вытаскивала из ножен тесак и с пояса юбку, она изо всех сил пыталась сформулировать все, что ей нужно было сказать напоследок. Формулировки не давались. Не самое подходящее место и время. Так что она просто плюнула на это и спросила:

— Олла, ты ведь знаешь Эрика Шелки?

— Д-да… — у девушки даже дыхание изменилось.

Ага, знает. Обостренное чутье подсказало Ройге: знает весьма близко. Ну надо же. Ирония судьбы как она есть.

— А Элсина Бьера знаешь?

— А вот его — нет. Ну так, в лицо знаю, парой слов, может, перекинулась.

— Они же еще вместе все? Эрик и Элсин с женой?

— Да… Ты их знаешь?

— Я из того же мира. Старая подруга Элсина. Надеялась с ними дальше пересечься… Ну, кто его знает, если твой оптимизм оправдается — может, еще и пересекусь. А если не оправдается, скажи им, что ли, что они не виноваты.

Дыхание Оллы стало совсем резким.

— Ройга! Вот если ты посмеешь сдохнуть после того, как заставила меня резать себе голову…

Ройга засмеялась.

— Я еще пока ничего не заставляла. И заставить не могу. Так, смотри. Голову надо держать подальше от воды, но если макнешь пару раз — ничего страшного. До десяти минут совокупно еще можно привести в норму. Я сразу отключу сознание, как только ты допилишь шею, чтобы не мучиться. Ничего ни чувствовать, ни осознавать не буду, трупешник трупешником. Подумай сейчас — ничего не хочешь у меня спросить напоследок? Или, может, с чем помочь надо? Спинку почесать?

Олла снова расхохоталась.

— Вот серьезно, Ройга, только попробуй сдохни! Я теперь