Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Проклятье! — пробурчал Эмери. — Еще чуть-чуть, и нам будет поздно бежать. Скоро на смену эти двум придут новые и опять уставятся на нас.

— Не паникуй раньше времени, пожалуйста. Момент смены караула как раз очень удобен для побега.

— Времени у нас мало! Даже если мы отсюда и выберемся, все равно далеко уйти не сможем без лошадей. Скоро светать качнет, и, как только мы подойдем к лошадям, нас тут же схватят как миленьких.

— Не схватят, потому что мы даже не приблизимся к лошадям.

— Ты хочешь сказать, что мы пойдем пешком?

— Именно.

— Чарли, по-моему, ты что-то не то говоришь, дружище. Мы уйдем очень недалеко.

— А нам и ни к чему уходить далеко. В этой долине у нас еще есть дела.

— Объясни, что ты имеешь в виду?

— Нам нужно получить обратно свое оружие.

— Согласен, но где мы здесь спрячемся? Оглянись — все голо и пусто, Долина Смерти, одним словом.

— Есть одно безопасное место.

— Какое?

— Могила вождя.

— Но это же очень опасно!

— Не слишком. Уйти без оружия, без лошадей, когда по пятам за тобой идут команчи, — гораздо опаснее.

— Хорошо, но сможем ли незаметно забрать свое оружие?

— Очевидно, нет. План у меня такой. Как только мы выберемся отсюда, первым делом надо будет сосчитать точно всех команчей, оставшихся в лагере, и тогда уже решать, как конкретно будем действовать дальше. Кстати, я совершенно не настаиваю на том, чтобы мы непременно сидели в могиле вождя. Это всего лишь один из вариантов развития событий, как мне кажется.

Виннету, который до сих пор ничего не говорил, а только слушал, присвистнул и произнес:

— Мой брат Шеттерхэнд придумал хороший план. Но тихо, смена идет.

Смена караула прошла спокойно. Наши новые стражи кинули в костер очередной пучок травы, он ярко вспыхнул на какие-то несколько мгновений, но вскоре потух совсем. Стало опять очень темно. Небо было почти сплошь затянуто облаками, лишь кое-где были видны редкие звезды — вот и все освещение.

Прошло около четверти часа. Неслышно освободился от ремней Эмери, потом освободил нас.

— Этих надо бы прикончить, а, Чарли? — прошептал Эмери, кивком показав на часовых.

— Людей, даже если они твои враги, убивать следует только в самом крайнем случае, — ответил я.

— Делай как знаешь…

— Так: ты оставайся на месте, часовых берем на себя мы с Виннету.

Нервное напряжение в таких делах, как побег из-под стражи, иногда очень даже неплохой помощник: чувствительность всех органов обостряется. Главное при этом — не делать лишних движений. Вот о чем думал я, когда мы очень медленно преодолевали три метра, отделявшие нас от часовых.

Виннету тронул меня за руку. Это был сигнал. Я кинулся на «своего» команча, Виннету — на «своего». Нападать на человека спереди всегда намного труднее, чем сзади. Но Виннету применил здесь свой знаменитый удар в висок, и через мгновение оба команча лежали без движения. Связав их покрепче все теми же ремнями, забрав их ножи и сунув им кляпы в рот, мы оттащили обмякшие тела своих караульных в пещеру.

— Пусть братья подождут меня здесь, — прошептал Виннету и исчез во мраке.

Но не прошло и двух минут, как он вернулся. Это было недобрым знаком.

— К лошадям нам точно не подойти, — сказал Виннету. — Там часовой. Ружья наши никто не стережет, но недалеко от них сидит вождь. Ему не дает спать радость оттого, что его отец будет отомщен, — так думает Виннету.

— А мы не сможем сделать с ним то же самое, что с караульными? — спросил Эмери.

— Нет. Вокруг него живое кольцо из его воинов. Они хоть и спят, но спят чутко.

Нам не оставалось ничего другого, как забраться в могилу. Плита поддалась не сразу, но еще труднее, чем отодвинуть, оказалось ее задвинуть. Так что когда мы наконец это сделали, почувствовали необходимость отдышаться.

Щель оказалась довольно глубокой, но мы все же ощущали себя довольно скованно, потому что боялись потревожить останки вождя команчей. Сидя на корточках, мы дожидались рассвета, а до него, по моим прикидкам, было еще часа два. Вполне достаточно, чтобы в конце концов прийти к мысли о бренности земного существования, особенно если учесть, что рядом лежат останки твоего врага, на месте которого мог лежать и ты сам. Говорить не хотелось, и мы молчали.

Начало светать. Приближалась развязка. Эмери нарушил тишину:

— Если индейцы догадаются, что мы здесь, нам крышка.

— И все же несколько минут у нас и в этом случае будет.

— И что ты тогда собираешься сделать?

— Единственный наш шанс в этом случае — взять в плен вождя. Если он будет нашим заложником, мы сможем вести с ними переговоры.

Снаружи донесся характерный крик, который издает индеец, если хочет предупредить свое племя о большой опасности.

— Это вождь? Посмотри, Чарли, быстрее, быстрее!

Уже рассвело настолько, что, когда я прислонил голову к щели, смог увидеть все, до самого ручейка. Кричал сам Большая Стрела. Все команчи были уже на ногах. Сначала была полная неразбериха, но уже через несколько минут все стихло. Вождь отдал приказание, и его воины тут же вскочили на лошадей — в погоню за нами. В лагере остались только трое — сам Большая Стрела и двое караульных, упустивших нас. Вождь тяжело опустился на землю. Двое проштрафившихся держались на некотором отдалении от него, не смея даже взглянуть на вождя.

— Команчи скоро вернутся, — сказал Эмери.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

— Как только они поднимутся на плоскогорье и не увидят нас, сразу же догадаются, что мы остались в долине.

— Вряд ли. Скорее они решат, что мы ушли уже достаточно далеко.

Минут через пятнадцать вернулся один из уехавших индейцев и что-то сказал Большой Стреле. Вождь без раздумий вскочил в седло. То же самое по его приказу сделали и двое опальных команчей. Через несколько минут все они скрылись из виду. Ружья наши остались лежать там же, где и лежали.

— Выходим! — закричал Эмери.

— Еще рано, — охладил его я. — Пусть отъедут подальше, а то, не дай Бог, обернутся…

Прошло еще минут десять, и мы сдвинули наконец плиту. Потом поставили ее на место. И только после этого кинулись к нашему оружию. Нашу радость может понять только вестмен или охотник, и, я думаю, они согласятся с нами, что радость эта была поистине безмерной.

Однако вождь мог вернуться в любую минуту, и не один. Мы сочли за лучшее до поры до времени спрятаться в расселине неподалеку от могилы вождя, и правильно сделали. Вскоре послышался стук