Матабар VII - Кирилл Сергеевич Клеванский

Тень молила о покое, о тишине и о неизменности мира, к которому она так привыкла за десятки циклов смены властвования Королев. Ардан вдохнул в её едва различимый голос свою волю и обещание о том, что скоро все изменится, вернется на круги своя, и темный уголок вновь никто, кроме милых и дружелюбных пауков, знающих правила тишины теней, не потревожит.

Тень поверила и коснулась пальцев Говорящего тонкой серой вуалью. Ардан бережно потянул ту на себя и вскоре укрылся незримым плащом.

Сохраняя концентрацию на шепоте осколка Имени, юноша поднялся по ступеням. Разбивать окно и лезть внутрь стало бы не лучшей идеей — он мог не удержать контроль над тенью, и та, испугавшись яркого света, убежала бы обратно в укрытие. А кроме этого, звон осколков привлек бы внимание всех, кто находился на первом этаже.

Так что Ардан, подойдя к двери, вновь прислушался. Прислушался к тому, о чем он прочел в книге, выданной ему Мшистым и его псами. Наполняя легкие осколками ветров, омывавших незримый купол, укрывший музей, Ардан слегка подул на дверь.

Порыв шквального ветра, срываясь с губ Говорящего, обрушился на створки и заставил те распахнуться широкими, гостеприимными объятиями.

— Я же просил закрыть окно, чтобы не было сквозняка, — процедил плечистый мужчина в затертой куртке и штанах, немного неподходящих для сезона.

— Так я закрывал, — огрызнулся второй и поспешил к двери, чтобы ту захлопнуть.

Ардан, проскользнувший внутрь, едва успел отодвинуться в сторону, чтобы не столкнуться с ретивым низкорослым человеком в куртке… портового рабочего? Ардан бывал там уже несколько раз и успел запомнить внешний вид формы, как летней, так и зимней.

Укороченный тулуп из овчины, которым укрывались прозябавшие на портовых складах сторожа. И, собственно, не с винтовкой, а именно что с потертым револьвером, данный трудяга и прижимал плечом дверь и запирал ту на внутренний засов.

— Странно, — крякнул он, убедившись в том, что створки надежно заперты. — Гвозди пластины под задвижкой аж из дерева вылезли. Будто ураган налетел.

— Может, и ураган, — пожал плечами владелец винтовки, но не военной, а охотничьего образца, только переделанного под военный образец.

Ардан, прячась под отводящей взгляд накидкой, сотканной из теней, чуть нахмурился. Все выглядело еще более странным, чем несколько минут назад.

Портовый сторож, отряхнувшись от снега, налипшего на старый, сбитый клочьями мех тулупа, вернулся к своему напарнику. Они вместе, стоя лицом ко входу, но при этом так, чтобы ничего не мешало следить за ближайшими кабинетами, чьи окна выходили на улицу, несли, как нетрудно догадаться, дозор.

Ардан, ослабляя контроль над Ведьминым Взглядом, почувствовал, как усталость тяжелым мешком с намокшей мукой неудобным грузом опускалась ему на плечи. Несмотря на отключение генераторов и ослабление давления Мертвой Лей, Ард все же находился вовсе не за городом, а в сердце Метрополии. В городе, совсем чуждом искусству Эан'Хане.

Впрочем, полтора года назад у Арда не получилось бы и половины из того, что он сейчас сделал.

Едва не теряя концентрацию, он отступил назад, позволяя Взгляду Ведьмы сделать свое дело.

— Вечные Ангелы, страшновато даже, если честно, — шмыгнул носом портовый сторож.

— Нелюдь клыкастую боишься, господин Зоров? — хмыкнул «охотник». — Не переживай, в богомерзких ублюдков влили столько зелья и Ангельской Пыли, что хватило бы положить батальон.

— Я не боюсь грязную нелюдь, — тут же встрепенулся, будто оскорбленный, «сторож». — Просто… не люблю я всю эту Звездную ересь, господин Тонский… Зачем было тащить сюда колдуна?

— Не колдуна, деревенская ты башка, а господина Звездного мага, — поправил напарника Тонский. — И мы не в Теократии Энарио, господин Зоров, чтобы Звездную магию отрицать в качестве воли Светлоликого.

— Ты ведь знаешь, что в том же Большом нашей, человеческой магии, позволяют обучаться всякой грязной нечисти? — все так же резко парировал Зоров, поправляя свой портовый тулуп. — Госпитали наполнены остроухими выродками. В банках не протолкнуться от бородатых глинорубов. И ради этого наши предки тысячи лет страдали и боролись, господин Тонский? Кровью умывались и по ночам спать боялись? Чтобы всякая мразь теперь жила так, будто мы каждый год не вспоминаем Мучениц? Да это просто абсурд!

Арду не требовалось видеть нашивок или татуировок на обратной стороне запястья, чтобы понять, что перед ним последователи Тавсеров.

— Я тебя поддерживаю и понимаю, господин Зоров, — поспешил успокоить совсем уж возбудившегося напарника господин с охотничьим ружьем. — Но нельзя всех сметать в одну кучу. Если какой-то Звездный маг вынужден делить крышу с потомками нелюдской мрази, это не делает его их соратником.

— Соратником, — сплюнул себе под ноги Зоров. — Ты видел? Видел, что всеми обожаемый сраный Император устроил? Помилование Эгобар! Блядским Эгобар! Блядскому Арору! Да у него на руках крови больше, чем у командующего Фатийской армией во время Резни.

Тонский нахмурился и, вздохнув, пожал плечами.

— Император делает что может, господин Зоров.

— Если бы он делал что мог, то мы бы уже восстановили резервации, господин Тонский, — прошипел портовый охранник, — выставили бы вокруг них армии и ждали, пока ублюдки сдохнут. А тех, кто в Верхней Палате Парламента, включая Абраилаала, вывесили бы качаться флагами на Царском мосту. Вот тогда я бы сказал, что мы не позорим имена своих предков.

— Если честно, дорогой господин Зоров, то из-за таких, как ты, нас большинство и считает безумными бомбистами и убийцами.

— Потому что я устал, господин Тонский, от того, что руководство называет «постепенными изменениями»! — чуть ли не рявкнул Зоров. — Какие, к Ангелам, изменения, если в нашей столице, в Ветрограде!

— Метрополии… — перебил Тонский.

— Ветрограде, — настоял Зоров. — Потому что мы Галесская империя, а не какая-то там непонятная «Новая Монархия». И в Ветрограде Галесской империи не должно быть Квартала Первородных. Слышал недавние слухи?

— Какие?

— Такие, что правнук Эгобара, да будет все их паршивое семейство страдать в аду до скончания времен, открыл там аптеку? Аптеку, в которую, смилостивись Вечные Ангелы над их заблудшими душами, ходят и наши соотечественники? Люди! Насколько же у них короткая историческая память.

— А чего такого плохого в том, что наши братья и сестры смогут покупать лекарства дешевле, чем у картеля?

— В том, что это лекарства нелюдей, — прошипел Зоров. — И ладно бы просто нелюдей… Там фамилия Эгобар!

Тонский вздохнул и пожал плечами.

— Слушай, господин Зоров, я знаю, что сейчас в организации популярны крайне радикальные взгляды, но… я поддерживаю основную линию, — Тонский качнул ружьем и вскинул то на плечо. —