Матабар VII - Кирилл Сергеевич Клеванский

А вот Басхаг, Ивар и Реми, кажется, так же беспечны, как и всегда. Еще вчера Николас вытаскивал стрелы из доспеха Басхага, а сегодня тот уже смеется в голос и пытается радикально осушить запасы нашей браги. Что до Степняка, он все чаще смотрит на восток. В родные степи, где его вырастили Шанти'Ра.

Порой я забывал, что Степняка воспитали орки. Пожалуй, только когда он открывает свой вполне человеческий рот, данный факт биографии нашего товарища становится более чем очевидным.

День 292 от падения Эктасса.

Мы прибыли в деревню Лашмес. Самая обычная, вполне себе приятная деревушка. Несмотря на жизнь на границе с Теократией Энарио, она выглядит вполне жизнерадостной и в чем-то даже заманчивой.

Может, когда выйдет мой срок службы и наступит час отложить в сторону копье и латы, я приеду сюда. Буду улыбаться над колкими шутками жены трактирщика, к которой воспылали нежной любовью все, включая даже нелюдимую Марсель. Она больше предпочитает общаться с мертвыми…

Конечно, у нас немного подмочена репутация из-за того, что Ивар пытался взломать кладовку в храме Светлоликого. Причем весьма нетривиальным образом — спросил у послушника, можно ли это сделать. Взломать кладовку.

Иногда Ивар странный.

Но мы его любим и таким.

Я не очень понимаю, зачем нас отправили через всю страну. Мы добирались сюда почти больше трех месяцев. И ради чего? Чтобы принять участие в празднике, который следующей ночью устроят деревенские?

Донесения о том, что здесь замечена демоническая активность, явно преувеличены. Да и сами демоны, после того как Фае покинули их волшебные замки, встречаются все реже. Полагаю, вскоре охотникам на них придется охотиться на волшебных химер и зверей, чтобы не потерять свое пропитание.

Впрочем, со мной спорят Марсель и… Реми. Этим двоим здесь как-то не по себе. А Реми говорит, что он слышит что-то странное. Да и госпожа Малеш ведет себя подозрительно тихо и обособленно.

Не знаю, что нас ждет впереди.

Надеюсь, что мы просто слишком долго воевали и отвыкли от мирного времени. Оно кажется нам чуждым, опасным и…'

И на этом последняя уцелевшая страница дневника обрывалась. Запись Эстеньена заканчивалась двести девяносто вторым днем от падения Эктасса, а первые Мертвые Земли возникли в двести девяносто шестой день. И никто, совсем никто на всей планете не знал, что именно произошло в те злополучные четыре дня.

И даже полная версия переписанного дневника Эстеньена, хранящаяся в архиве Черного Дома, не давала ответов на данный вопрос. Да и сама она, по сути, отличалась от публично известной только какими-то служебными деталями.

Наверное, когда-то давно данный дневник представлял собой большую историческую ценность, но сейчас, спустя полтысячи лет, людям было плевать. Их куда сильнее заботили цены на Лей-энергию, продукты и трамвайный проездной билет, чем журнал предателя родины.

Арди вздохнул и переложил журнал на специальную подставку, которую тут же укрыл стеклянным куполом, крепящимся на миниатюрные, едва заметные жестяные замочки к деревянной платформе.

Подняв экспонат, юноша отнес его на куда более аккуратную и небольшую тележку, нежели ту, которая ждала своего часа. Ардан посмотрел на запястье — если верить обмолвкам госпожи Ловарской, которой не было видно уже почти полтора часа, то следующую партию привезут уже совсем скоро.

— Четверть четвертого, — покачал головой Арди. — А у Тесс завтра выходной…

В мыслях о том, что он мог бы провести данную ночь не в компании пыли, а от Имперских артефактов и до «ломика» — с любимой невестой, Ардан вернулся за стол. Коршуном нависнув над документами, юноша пробежался взглядом по описи.

Судя по всему, «третий параграф» выставки, посвященный временам ранней Империи, относился к последним годам жизни Галесса и Эктаса и первым мгновениям Новой Монархии.

— Шаманские бусы Шангра'Ар, ювелирный набор Ральских подгорных мастеров, письма принцессы Атруа, плащ наставника младшей дочери Галесского царя, — вслух зачитывал Арди те предметы старины, которые успел вытащить из ящика и описать.

Выставка, скорее всего, не имела под собой какой-то осмысленной цели. Скорее на неё из запасника выделили все, что не растаскали по другим музеям. Чтобы наполнить хоть чем-то существенным.

И только для последней партии, маршрутный лист которой лежал на столе Магистра Ловарской, Гильдия Магов сподобилась на нечто более серьезное. В перечне, в основном, зачарованных Эан'Хане ювелирных и оружейных изделий, Ардан нашел весьма колоритную запись.

«Уцелевшие страницы перевода диалекта высших эльфов, за авторством неизвестного Галесского звездного мага.»

О том, что у Черного Дома имелись наработки в переводе языка эльфийской национальности, наиболее близкой к Фае, сомневаться не приходилось. Проблема только в том, что самые их ценные записи в любом случае записывались на языке Фае, который могли прочесть только Говорящие и Эан'Хане.

Чего не очень понимал Ардан, так это зачем Гильдия Магов собиралась выставить данные страницы, в количестве трех штук, на всеобщее обозрение. Сперва юноша даже подумал, что это может иметь какое-то отношение к Кукловодам и их интересу к данному вопросу, но…

Кукловоды и та организация, которую они представляли, по косвенным признакам имела многовековую историю. Не говоря уже про связь с Эан'Хане Первородных, Бездомными, демонами и прочей «сказочной» атрибутикой. Так что с вероятностью около ста процентов у них имелись те, кто мог свободно читать и диалект, и сам язык высших эльфов.

— Паранойя, — сам себя успокаивал Арди. — Или профессиональная деформация. Хотя в данном случае, видимо, особой разницы нет.

Всего в последней партии экспонатов, планируемых к доставке в новый Музей Магии, в списках значилось девять наименований.

— Надеюсь, среди них нет ничего тяжелого, — в очередной раз вздохнул Ардан.

Вплоть до момента, пока не прозвенела противная, прерывистая трель механического звонка, Ардан провел время за тем, что пытался разбавить эльфийский чай водой. Получалось либо совсем уже невкусно, либо… не получалось. Но больше себе занятия юноша подыскать не мог.

Нет, у него все еще остались ящики для вскрытия и описи, но, как говорил Милар: «Отдых так же важен, как и сама работа». А Арди и так поработал на славу — несколько крупных заноз, которые он все же умудрился посадить себе на ладони, тому свидетельницы. К тому же весьма колючие и трудно вытаскиваемые. Древесина, уходившая на производство подобных ящиков, явно относилась к самому низкому сорту.

— Если Бажен согласится на предложение Бориса, то нас ждут долгие часы разговоров, — протянул Ардан, уже понимая, как Иорский вцепится в возможность заказать мебель для аптеки