Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

На лице гонца мелькнула слабая улыбка, а отвешенный им поклон оказался куда глубже, чем тот, которым он приветствовал Дима минуту назад.

Дверь за гостем закрылась, и Дим решительно разорвал конверт. Достав из него пару исписанных мелким, убористым почерком листов, он уселся в кресло и углубился в чтение, по мере которого на лице моего бывшего носителя расцветала все более довольная улыбка. Наконец он отложил в сторону письмо и, подхватив со столика кубок с вином, отсалютовал им мне. Пришлось отвечать тем же, хотя в моей руке была кружка с горячим взваром. Но оно и понятно. У Дима-то еще вечер не закончился, а у меня уже утро началось, так что по времени и напиток.

— И? — поторопил я друга, неторопливо потягивающего вино.

— Ответ от отца Тона пришел, — отозвался Дим и вновь замолк, любуясь игрой света от витража в окне.

— А то я не знаю, чей герб красуется на сюрко гонца и печати письма, — фыркнул я. — Что пишет Великий инквизитор?

— В своем послании его преосвященству я просил о помощи тебе, хотя бы в части исполнения обещания защиты, данного покойным предстоятелем Горного Дома, — медленно, будто смакуя каждое слово, произнес Дим и, чуть помолчав, добавил: — Ну и намекнул на то, кто ты такой на самом деле. Инквизитор признался, что крайне заинтересован твоим феноменом и обещал поторопить выезд Трибунала. Кроме того, один из его представителей уже выехал в Горный. Отец Иммар, помнишь такого?

— А-а… священник, назначенный в Четвертый Громовой на время Похода Света, да? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Дим. — По словам протопресвитера, именно отец Иммар должен временно занять кафедру в Горном Доме и подтвердить обещание прежнего предстоятеля, после твоей проверки, разумеется.

— И когда же настанет сей светлый час? — поинтересовался я.

— Святой отец выехал из Майна одновременно с гонцом его преосвященства, но сам понимаешь, ни подмен по пути, ни таких быстрых скакунов ему по чину не полагается, а обычным ходом… думаю, он прибудет в Горный, дня через три-четыре, не раньше, — рассуждая вслух, произнес барон.

— Предлагаешь дождаться его здесь? — нахмурился я.

Вот вроде бы радоваться надо, что теперь шансы Пилама достать меня катятся к нулю, а мне неспокойно. И прежде всего потому, что Дим «намекнул» инквизитору о моем странном происхождении. И если вспомнить действия протопресвитера Меча в отношении меня, когда я был всего лишь голосом в голове Дима, это беспокойство становится вполне оправданным! Кто его знает, чего там придумает его преосвященство в своих исследованиях, а в том, что он не оставил мысли изучить феномен двойного сознания, можно не сомневаться. Собственно, он сам об этом и признался в письме, сейчас лежащем на столике по левую руку от Дима.

С другой стороны, когда еще сам протопресвитер до меня доберется? А отец Иммар или представители Трибунала… сомневаюсь, что его преосвященство отдаст им такую «игрушку». В общем, будем ждать, а там, как говорил кто-то умный: «или я, или шах, или ишак». Вспомнить бы еще, кто именно это сказал… эх!

— А что, тебе тесно в моем доме? — спросил Дим. — Или ты действительно так соскучился по Пустошам?

— Век бы их не видал, если бы не заработок, — отмахнулся я. — Просто вчера на награждении я просто-таки чуял злорадство Пилама, а после… еле успел просквозить мимо отряда стражников, сторожившего меня в холле Ратуши. И судя по их оговоркам, об охране героя города в отданном им приказе речи не шло.

— А, так вот кого они искали на балу! — расхохотался Дим. — А мы все удивлялись. Ты куда-то пропал, стражники шныряют по залу, словно никак не могут что-то найти. Даже судья Мерон заинтересовался их возней настолько, что насел на центурия Альвиса с расспросами. Как тот отбрехался, не знаю, но к полуночи и сам Альвис, и Пилам выглядели весьма обескураженными.

— Как-то ты легкомысленно отнесся к этой новости, — нахмурился я.

— А чего беспокоиться-то? — пожал плечами барон. — Ты на свободе, письмо его преосвященства — вот оно, и его содержание достаточно недвусмысленно, чтобы не волноваться об исходе возможного спора с имперским дознавателем. Есть, конечно, нюансы. Так, прежде чем объявить о твое защите, отцу Иммару понадобится некоторое время, чтобы принять кафедру в Доме, и сколько времени займет этот процесс, мне неизвестно. Так что до начала Трибунала я бы все же не советовал тебе появляться в городе, по крайней мере, в открытую, если не хочешь провести это время в тюрьме с ее допросными и пыточными. В остальном же можешь поступать как тебе угодно. Хочешь, оставайся у меня в доме гостем, хочешь, выбирайся в Пустоши, а то и вовсе можешь до Майна прогуляться. Главное, не попадись людям Альвиса.

— Гостем в твоем доме? Безвылазно? — ужаснулся я. Только-только ведь начал по-настоящему привыкать к новой жизни в собственном теле, а тут вновь какие-то ограничения! — А если к тебе заявится стража и потребует моей выдачи?

— Как придет, так и уйдет, — ощерился Дим. — Я — барон и полновластный хозяин в своем владении. В этом особняке арестовать кого-то можно только с моего разрешения, либо по прямому приказу моего сюзерена, и никак иначе! А я если помнишь, прямой вассал герцога Нойгардского, вот пусть к нему и идут за разрешением арестовать гостя моего дома, а я посмотрю, как они будут доказывать императору необходимость такого шага!

— М-да… — почесал я пятерней затылок. — Но если все так замечательно, то, может, и опасность ареста не так велика?

— Хочешь подергать жвальня за хвост? — покачал головой Дим. — Кто мне только что рассказывал об отряде стражников, стороживших его на выходе из Ратуши?

— Ну…

— Вот именно! — Барон назидательно поднял вверх указательный палец. — Помнится, во времена нашего соседства ты рассказывал мне о такой штуке… Как же ее?! О, вспомнил! Эксцесс исполнителя, точно.

— Не понял! — помотал я головой.

— Да все просто, — махнул рукой Дим. — Представь, тебя арестовали до того, как Иммар принял кафедру и подтвердил обещание своего предшественника. За это время тебя десяток раз протащили через допросную и пару раз продемонстрировали, заметь, на тебе же, работу заплечных дел мастеров. Далее святой отец, наконец принявший кафедру, возвышает свой голос в защиту героя города. Тебя вытаскивают из тюрьмы, даже извиняются за причиненные неудобства, но! Содранной кожи уже не вернуть, отрезанных пальцев-ушей тоже, а про раздробленные кости в ногах и вовсе можно не упоминать. Собирать их по кусочкам придется у лекарей за свой счет. Пилам же вместе с Альвисом разведут руками да свалят вину на чересчур